Читаем Новый альбом полностью

Анатолий Сергеевич снял очки и положил их на стол.

— Войдите — стараясь говорить громче, сказал он.

Дверь отворилась, и на пороге кабинета появилась красивая молодая женщина. Она, немного задержавшись у входа, отряхнула припорошенные снегом волосы, затем прошла внутрь. Доктор, встав со своего места, помог ей снять плащ, затем придвинул стул и вернулся на своё место. Он, конечно, хорошо знал эту женщину. Можно сказать, уже много лет. Хоть видеться им доводилось отнюдь нечасто.

В его медицинской практике было много интересных с точки зрения науки случаев, когда после полученной травмы и перенесенной комы психика человека менялась. За свою жизнь он повидал разное, но ситуация, в которую попал муж сидящей перед ней женщины, была особенной. Поэтому он без раздумий согласился задержаться после работы, чтобы встретиться с ней.

Ольга, сделав глубокий вдох, заговорила.

— Вчера был один из таких дней — сразу, без предисловий, начала она.

Анатолий Сергеевич понимающе кивнул.

— И как всё прошло?

Она на секунду задумалась, затем достала из сумочки платок и положила его к себе на колени. Аккуратно разгладила уголки… после чего её будто прорвало.

— Он приехал, где-то в обед… Зашёл в дом, мы начали говорить. И всё как обычно — у него явно головные боли, похудел, наверное, плохо ест… И всё как обычно. Он опять был совсем другой. Такой, каким был тогда. Как семь лет назад… нет, даже восемь. До всего этого его сумасшедшего увлечения хоккеем, до этой ужасной травмы, комы. Опять говорил, что любит меня. И знаете, самое жуткое что? Что я смотрю ему в глаза, и вижу, что он не врёт и не притворяется. Он…как будто в эти момент он не помнит всего того ужаса, который я вынесла и из-за которого мы расстались… — Ольга всхлипнула, но сдержала себя — … Вы даже не представляете, как мне тяжело в эти дни. Такой день случается нечасто, где-то раз в полгода, но после него я чувствую себя совершенно разбитой и опустошённой.

Анатолий Сергеевич вздохнул и устало протёр глаза.

— Ольга, мы с вами уже обсуждали этот момент — осторожно заговорил он. — У вашего мужа очень сложное расстройство психики, осложнённое черепно-мозговой травмой. Мы проводили с ним разные исследования, беседы, помещали его под воздействие гипноза… И всё, что нам удалось понять, в том числе с вашей помощью — то, что иногда, очень редко, его закидывает в какой-то один день, хранящийся у него в памяти, и тогда он… как бы это сказать… — Анатолий Сергеевич сделал паузу, подбирая слова — … на один день он как бы превращается в самого себя из прошлого, что ли. Со всеми вытекающими последствиями.

Он замолчал и посмотрел на Ольгу. Та сидела перед ним, уронив руки на колени и опустив глаза вниз.

— Я всё это помню — с горечью в голосе заговорила она. — Просто… вам, конечно, трудно меня понять, вы уж простите. Что такое — видеть перед собой человека, который для тебя почти что умер… — он запнулась — и при этом был тебе так дорог. Он…как будто выныривает откуда-то, снова такой же, как и раньше. Когда он смотрит на меня в эти чёртовы дни, мне хочется наплевать на голос разума и вернуть всё… но я же знаю, что это невозможно, совсем невозможно… И все это очень тяжело для нас с дочерью. Ей, пожалуй, проще, но мне… мне порой бывает просто невыносимо. И я поняла, то мне… нам, нам с дочкой надо решиться. Я ведь не хочу остаток дней провести одна. Мне предлагают выйти замуж, и я…знаете, я не вижу причин отказываться — она с вызовом вскинула на доктора глаза, будто ожидая, что он сейчас устыдит её. Анатолий Сергеевич, только участливо кивнул, стараясь выдержать взгляд её пронзительных зелёных глаз, наполненных слезами.

— Поэтому я хочу спросить у вас — скажите, есть ли хоть какой-то шанс, хоть маленький, что ситуация изменится? Что эта вторая, спящая где-то глубоко внутри, личность однажды победит? Может он снова стать таким, как раньше, навсегда? А не на один день раз в полгода?

Доктор устало вздохнул и повернулся к окну, подбирая слова. Он с грустью осознал, что ему совершенно нечем утешить эту женщину, попавшую в столь невероятное положение.

— Ольга, если честно — мне нечего вам ответить. Человеческая психика — настолько сложная вещь, поэтому, когда мы сталкиваемся с подобными случаями, мы не можем ничего с уверенностью утверждать, и тем более гарантировать. Скажу вам честно — я не знаю, как быть. Только вы сами можете принять решение. Это ваша жизнь, ваше будущее, а Стас… он запнулся… — насколько я понял, он сделал свой выбор раньше, чем с ним приключилась вся эта неприятность. Времени уже прошло очень много, и я лично не вижу позитивных изменений. Он инвалид, глубоко травмированный человек, поэтому как к нему относиться — только лично ваше, семейное дело — он закончил и замолчал, понимая, что его ответ абсолютно не поможет ей. Да и существует ли такой ответ вообще?

Ольга, дослушав его до конца, торопливо закивала.

— Простите, пожалуйста. И извините меня. Я приехала, задержала вас на работе, вывалила на вас свои личные проблемы… Вы тут, конечно, абсолютно не при чём. Мне нужно самой разобраться во всём этом.