Читаем Новые мифы мегаполиса полностью

Когда вернулись родители, уголовника уже не было. Катя покинула свое убежище, но ни папа, ни мама ее не слышали. Они рыдали и кричали над кучей тряпья, лежавшей посреди комнаты. Катя заглянула через мамино плечо и увидала себя. Она засмеялась, но случайно посмотрела на руки. И тут уже испугалась по-настоящему, потому что руки были прозрачными.

Ее не было. То есть была, но умерла. Катя растерялась и от этой растерянности проснулась.

До подъема оставалось полчаса, но Кате казалось, что уснуть уже не удастся. Оделась, вывела собаку. Ясное летнее утро подействовало на нее умиротворяюще. Катя даже сумела убедить себя, что кошмары — из-за нервного истощения. Да, с Егором она попала в точку. Но это случайность. Мигрирующая телепатия, как сказала тетка. Егора Катя знала, к тому же накануне имела с ним стычку. Ничего удивительного. Ровным счетом ничего. А в этом сне просто вылезли ее страхи, детские страхи темноты и одиночества.

От прогулки она получила море удовольствия. Вечером прошел дождь, и во влажном воздухе все запахи казались острее, все краски ярче. И вообще Катя ощутила, как прекрасна жизнь.

Когда она вернулась, тетка уже встала и приготовила завтрак. В углу тихонько бормотал телевизор — тетка, как и многие женщины, не выносила тишины в квартире и включала телек фоном, чтоб болтал и создавал ощущение наполненности пространства. Катя давно привыкла и не обращала внимания.

— Я насчет Егора все думаю, — начала было тетка, но Катя перебила ее жестом, подавшись вперед и уставившись в телевизор.

Она узнала эту комнату.

Сорванная штора, разбитые цветочные горшки на полу. Больше Катя и не разглядела ничего. Трясущейся рукой нащупала пульт, прибавила громкости.

Девочка, двенадцать лет. Убита во время налета на квартиру. Внучка бывшего сотрудника КГБ и дочь мелкого предпринимателя. В качестве мотивов предлагались: ограбление, месть за старое, рэкет. Преступник залез через окно, благо, квартира располагалась на первом этаже.

Дальше Катя ничего не слышала. Она поймала себя на мысли, что воспринимает показанную по телевизору квартиру как родной дом. Она знала каждую трещинку на паркете. Ужасно расстроилась из-за цветочных горшков и погибших растений. Мама так любила эти цветы! Бабушка не разрешала ей хозяйничать на даче, поэтому мама разводила садик на подоконниках. И вдруг Катя осознала — ведь это не ее квартира, это квартира, в которой убили двенадцатилетнюю девочку! Ту самую, которой Катя была во сне.

Она вскочила, зажав рот, и едва успела добежать до туалета. Она блевала и плакала. Ее внутренности конвульсивно сокращались, выбрасывая в унитаз содержимое желудка. Что-то попало в нос, обожгло едким желудочным соком, саднило горло… Потом она сидела на краю ванны, полоща рот, горло и нос. Думала о том, как же это мерзко — блевать. И ведь находятся девушки, которые блюют по собственной воле, чтобы не толстеть! Они запрещают себе есть, но кушать хочется, и тогда они наедаются до отвала, а через пятнадцать минут идут в туалет и суют два пальца в горло. Некоторым очень нравится. Говорят, через какое-то время они начинают испытывать от этого оргазм.

Тетка стояла в дверях ванной.

— Ты не беременна?

— Это все, о чем ты можешь думать? — огрызнулась Катя.

— Это единственное, что требует немедленных мер, — парировала тетка. — Независимо от того, сохраняешь беременность или прерываешь.

— Нет, — проворчала Катя. — Нет.

Почему-то она не смогла рассказать тетке про сон. Но тетка и без рассказов разобралась, что делать, налив племяннице полчашки французского бренди.

В тот день Катя впервые приехала на работу нетрезвой. Шеф спросил, в чем дело, Катя сказала, что у нее родственницу убили — совсем еще девочку, маньяк какой-то убил. Шеф понимающе кивнул и предложил Кате взять отгул на три дня. Катя отказалась.

И весь рабочий день размышляла: имела ли она моральное право назвать погибшую девочку родственницей только потому, что провела несколько минут в ее теле, да и то во сне?

* * *

Катя шла по длинному советскому универмагу. Она была совсем ребенком, когда наступили бурные девяностые, и жила тогда с родителями в Загорске. Может быть, поэтому ей так врезался в память этот поход по магазинам с мамой. Магазин был не только длинным, но и узким, со ступеньками между отделами. В нем толпились пролетарские женщины — все как одна в квадратных пальто серого или коричневого цвета, с большими сумками и начесанными волосами. Катя не видела их, ее вниманием завладели витрины с бижутерией. Ох, там лежали настоящие сокровища, вызывающе сверкая и маня экзотичностью. Катя просто прилипла к столу и не сразу заметила, что ее кто-то толкает. Оглянулась — и рассердилась, увидев серого мужика. Мужик пихал ее животом, вынуждая едва не лечь на витрину, и сверлил взглядом. Катя обиделась и треснула его ладонью. Попала в шею и поморщилась: как будто студень шлепнула.