Читаем Новое сердце полностью

Далеко не каждый может оказаться в составе суда присяжных. Матери с маленькими детьми, бухгалтеры с их срочными отчетами, доктора наук, уезжающие на конференции, и подобные им люди исключаются. Остаются пенсионеры, домохозяйки, инвалиды и студенты вроде меня, потому что никто из нас не привязан к определенному месту и времени.

Старшина присяжных, пожилой мужчина Тед, напоминал мне моего деда. Не внешностью и не манерой говорить, а своим даром заставлять нас выполнять задачи. Мой дед был таким же. Рядом с ним хотелось показать себя с лучшей стороны, и не потому, что он этого требовал, а потому, что ничто не могло сравниться с его одобрительной улыбкой.

Именно из-за деда меня выбрали в присяжные. Пусть мой личный опыт не содержал и намека на убийство, однако я знал, каково это – потерять любимого человека. Нельзя отмахнуться от горя, ты детально проживаешь его – и я просто понимал чувства Джун Нилон больше, чем она могла себе представить. Этой зимой, четыре года спустя после смерти деда, кто-то влез ко мне в комнату и украл компьютер, велосипед и единственную фотографию, на которой нас с дедом сняли вместе. Вор почему-то забыл серебряную рамку. Я заявил о краже в полицию, но больше всего мне было обидно из-за этой фотографии.

Тед подождал, когда Морин подкрасит губы, Джек сходит в туалет, в общем, каждый закончит свои дела, а потом мы принялись за совместную работу.

– Что ж, – начал он, положив перед собой руки на стол, – пора приступать к делу.

Однако, знаете ли, гораздо проще заявить, что человек заслуживает смерти за содеянное, чем взять на себя ответственность за осуществление этого.

– Скажу прямо, – вздохнула Вай, – я понятия не имею, чего от нас хочет судья.

Перед дачей свидетельских показаний судья почти час устно инструктировал нас. Я думал, нам раздадут листовки с тезисами, но ошибся.

– Могу объяснить, – сказал я. – Это похоже на меню в китайском ресторане. Существует целый перечень признаков, по которым за преступление может быть назначена смертная казнь. В целом нам надо найти один признак из столбца А и один или больше признаков из столбца В, чтобы каждое убийство подпадало под смертный приговор. Если мы отметим один признак из графы А, но ни одного из графы В, тогда суд автоматически приговаривает виновного к пожизненному сроку без условно-досрочного освобождения.

– Но я не понимаю, что находится в графе А или В, – сказала Морин.

– Мне никогда не нравилась китайская еда, – добавил Марк.

Я встал перед лекционной доской и, взяв в руки легкостираемый маркер, написал:

ГРАФА А – НАМЕРЕНИЕ.

– Первое, что мы должны установить: намеревался ли Борн убить своих жертв. – Я повернулся к присяжным. – Полагаю, мы в основном ответили на этот вопрос, приговорив его за убийство. А вот «ГРАФА В» – задачка посложнее. В этом списке целый набор факторов.

Я принялся читать и переносить на доску свои сумбурные записи, сделанные в ходе инструктажа судьи.

Обвиняемый прежде был один раз осужден за убийство.

Обвиняемый был осужден за одно или более различных правонарушений, за которые отбыл срок более года, – «закон трех ошибок».

Обвиняемый был осужден за два или более преступления, связанных с распространением наркотиков.

В ходе тяжкого убийства обвиняемый рискнул убить еще кого-то, помимо жертв.

Обвиняемый совершил запланированное преднамеренное преступление.

Жертва была уязвимой вследствие преклонного возраста, юного возраста, немощи.

Обвиняемый совершил преступление особо гнусным, жестоким или порочным способом, с применением пыток и физического насилия над жертвой.

Убийство было совершено с целью избежать законного ареста.

Пока я писал то, что смог вспомнить, Тед внимательно смотрел на доску.

– Значит, если мы обнаружим один фактор из графы А и один из графы В, то должны приговорить его к смерти? – спросил он.

– Нет, – ответил я, – потому что есть еще графа С.

«СМЯГЧАЮЩИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА», – написал я.

– Это те факторы, которые защита рассматривает в качестве оправдания.

Способность обвиняемого оценивать свои действия была ошибочной, противоправной или замедленной.

На обвиняемого оказывали сильное давление.

Перейти на страницу:

Похожие книги

«Рим». Мир сериала
«Рим». Мир сериала

«Рим» – один из самых масштабных и дорогих сериалов в истории. Он объединил в себе беспрецедентное внимание к деталям, быту и культуре изображаемого мира, захватывающие интриги и ярких персонажей. Увлекательный рассказ охватывает наиболее важные эпизоды римской истории: войну Цезаря с Помпеем, правление Цезаря, противостояние Марка Антония и Октавиана. Что же интересного и нового может узнать зритель об истории Римской республики, посмотрев этот сериал? Разбираются известный историк-медиевист Клим Жуков и Дмитрий Goblin Пучков. «Путеводитель по миру сериала "Рим" охватывает античную историю с 52 года до нашей эры и далее. Все, что смогло объять художественное полотно, постарались объять и мы: политическую историю, особенности экономики, военное дело, язык, имена, летосчисление, архитектуру. Диалог оказался ужасно увлекательным. Что может быть лучше, чем следить за "исторической историей", поправляя "историю киношную"?»

Дмитрий Юрьевич Пучков , Клим Александрович Жуков

Публицистика / Кино / Исторические приключения / Прочее / Культура и искусство
Смерть сердца
Смерть сердца

«Смерть сердца» – история юной любви и предательства невинности – самая известная книга Элизабет Боуэн. Осиротевшая шестнадцатилетняя Порция, приехав в Лондон, оказывается в странном мире невысказанных слов, ускользающих взглядов, в атмосфере одновременно утонченно-элегантной и смертельно душной. Воплощение невинности, Порция невольно становится той силой, которой суждено процарапать лакированную поверхность идеальной светской жизни, показать, что под сияющим фасадом скрываются обычные люди, тоскующие и слабые. Элизабет Боуэн, классик британской литературы, участница знаменитого литературного кружка «Блумсбери», ближайшая подруга Вирджинии Вулф, стала связующим звеном между модернизмом начала века и психологической изощренностью второй его половины. В ее книгах острое чувство юмора соединяется с погружением в глубины человеческих мотивов и желаний. Роман «Смерть сердца» входит в список 100 самых важных британских романов в истории английской литературы.

Элизабет Боуэн

Классическая проза ХX века / Прочее / Зарубежная классика