Фанни Альбертовна Тулина

Новое платье королевы

— Ровно сто? Вы уверены? — голос Холмса был ровен и тих, поза расслаблена, и лишь сверкнувшие из-под полуопущенных век глаза выдавали скрытое напряжение.

— Тютелька в тютельку. Восемь дюжин и еще четыре пуговицы, десять футляров по десять штук. Это же Европа, сэр! — миссис Тревер негодующе фыркнула и поджала губы, призывая нас разделить ее возмущение тем обстоятельством, что где-то еще существуют дикари, до сих пор использующие варварскую десятичную систему счисления.

Холмс впился зубами в незажженную трубку и какое-то время молча разглядывал нашу гостью, величественно застывшую в центре гостиной. Эта грозная женщина держала в страхе всю дворцовую прислугу, от самой последней горничной до хранителя королевской печати, и даже сам Майкрофт Холмс упоминал о ней не иначе как с опасливым уважением. Она ничуть не утратила грозного величия и сейчас, когда обстоятельства сложились не самым приятным для неё образом — одна из её подопечных была заподозрена в краже тех самых драгоценностей, хранить и беречь которые должна была в силу служебных обязанностей.

Положение осложнялось тем обстоятельством, что пуговицы были предназначены для платья, в котором Её Величество намеревалась открыть новогодний бал на Зимней Выставке Национальных Достижений — событие скорее политическое, нежели увеселительное, и потому пропажу столь важного аксессуара вряд ли удалось бы скрыть от внимания общественности.

Пока что подозреваемая в преступлении старшая горничная Элизабет была заперта в одном из внутренних помещений под надежной охраной, и служба безопасности допрашивала ее подруг и знакомых. Остальная прислуга — в том числе и сама миссис Тревер, к немалому ее неудовольствию — тоже была подвергнута этой унизительной процедуре, но признана непричастной и отпущена. Чем и не преминула воспользоваться, немедленно явившись с визитом в восточные доки, где был припаркован наш «Бейкер-стрит 21Б». Сесть она отказалась с таким видом, словно ей предложили бог знает какое непотребство, до чашечки чая тоже не снизошла, предпочтя сразу перейти к делу и потребовать от моего знаменитого друга немедленно восстановить попранную справедливость.

Миссис Тревер была уверена в невиновности Элизабет.

— Она хорошая девушка, сэр, и слишком дорожит работой. Скромная и добрая. Может быть, она и не слишком умная, но зато очень исполнительная, а это куда важнее. Вовсе не такая, как большинство современной прислуги, мнящей о себе невесть что и одевающейся не пойми как…

При этих словах, произнесенных тоном Крайнего Неодобрения, наша очаровательная секретарша полыхнула зелеными глазищами и возмущенно покраснела. Но ничего не сказала, и затянутую в лаковый сапог ногу со спинки кресла все-таки убрала. А ведь миссис Тревер на нее даже и краем глаза не покосилась, и вообще до той минуты я был уверен, что неслышно вошедшая вслед за посетительницей мисс Хадсон осталась тою совершенно незамеченной. Вот что значит настоящий британский стиль!

Признаюсь, поначалу я был склонен счесть это дело скорее забавным курьезом, чем серьезным преступлением, достойным гения моего друга. Подозреваю, что и сам Холмс придерживался такого же мнения. Действительно, что может быть комичнее кражи пуговиц, пусть даже это и пуговицы из Букингемского дворца? Но миссис Тревер быстро развеяла наши заблуждения.

— Это не простые пуговицы, сэр. Скорее, нашиваемые на лиф украшения в виде снежинок с крупным бриллиантом по центру и шестью более мелкими на кончиках лучей. Все камни чистейшей воды, так что общая стоимость превышает двести пятьдесят фунтов стерлингов, так-то, сэр!

Мисс Хадсон удивленно присвистнула. Я не слишком одобряю новомодные привычки нашей чересчур эмансипированной секретарши, но тут и сам был готов последовать ее примеру. Мне довелось какое-то время вкушать радости брака, и потому я, конечно, знаю, что женщины тратят на свои наряды гораздо больше времени и средств, нежели представители сильного пола. И уж если даже моя скромная, ныне давно покойная Мэри не раз ввергала меня в искреннее недоумение астрономическим счетом за какую-нибудь совершенно никчемушную шляпку, то уж что говорить о других, более ветреных и менее скромных особах? Но чтобы даже Её Величество… нет, поистине — женщины выше моего понимания!

Так же, как и пуговицы, ценою более двух с половиной фунтов за штуку…