Читаем Новеллы полностью

Господин Перье побагровел от одышки. Голова кружилась, в глазах стоял туман. Каждую секунду он мог упасть под ноги толпы. Он отлично понимал, что это будет его последней минутой, поэтому старался опереться на плечи соседей и машинально передвигал ноги. В Версале его судить не будут. Он ничего дурного не сделал. Ему вспомнились слова Тьера о правосудии, и в душе его снова воскресла надежда. Только бы не упасть на дороге, только бы выдержать. Возле форта Ламьетт их вдруг остановили. Растолкали и построили в две шеренги. Они удивленно переглядывались, не понимая, что это значит. Но вот на дороге показался верхом на коне генерал. За ним под командой двух офицеров шел отряд солдат с ружьями на плечах. Это был Галифе со своей постоянной свитой.

Галифе сошел с коня и неторопливо прошелся вдоль шеренг. На нем был новый, с иголочки мундир и лакированные сапоги. Рука в белой перчатке играла хлыстом. Спокойное, даже приветливое лицо генерала казалось усталым. Но его ледяные глаза пытливо, будто кого-то разыскивая, впивались в каждое лицо.

Очевидно, он не находил, кого искал, а может быть, и сам не знал, кого ему надо. Обойдя полшеренги, он остановился против коренастого человека — не то грузчика, не то мусорщика — с копной жестких черных волос и злыми глазами.

Генерал дотронулся до его плеча хлыстом и усмехнулся.

— Где ты, приятель, потерял фуражку? Был занят важным делом или без оглядки спешил вместе с остальными в Версаль?

Когда генерал остановился против черноволосого, по раскрасневшемуся лицу пленника пробежала тень, колени у него дрогнули, а от прикосновения хлыста ссутулились плечи. Но он тут же взял себя в руки и выпрямился. В остекленевших глазах сверкнули зеленоватые огоньки.

— Нет, господин генерал. Я доставлял патроны для защитников баррикад на бульваре Сен-Марсель.

Его резкий, вызывающий голос прозвенел на обе шеренги. Его услышали все. У Галифе нервно дрогнули веки.

— А-а! Откровенность — похвальная черта. Но почему у тебя такие черные и щетинистые волосы? Ты не француз. Ты итальянец или испанец.

— Я такой же итальянец или испанец, как вы герой, господин генерал.

Генерал покраснел и взмахнул рукой. В ту же секунду на черноволосого набросились жандармы. У господина Перье потемнело в глазах. В этот миг он был готов сам сорвать с плеч свою непокрытую голову и спрятать ее под ногами соседей. Но он стоял во второй шеренге, и рассерженный Галифе прошел мимо, не обратив на него внимания.

Последним в шеренге был паренек со светлыми, как леи, волосами и разбитым носом. Он тоже был без шапки. Хлыст со свистом опустился ему на голову.

— Откуда ты такой взялся? Верно, не сумел у себя в Польше или Дании сделать революцию? И решил своими мерзкими лохмами удивить Париж? Марш!

Юноша упал как подкошенный. Но его мигом окружили конвойные и пинками подняли на ноги. В следующую минуту его поставили к стене рядом с черноволосым. Тот стоял выпрямившись, спокойно скрестив на груди руки. Кинув презрительный взгляд на юнца, который потерял сознание, он повернулся к выстраивавшимся по команде офицеров солдатам:

— Что вы дрожите, как бабы! Стреляйте смелей!

— Вперед! Марш!

Пленников погнали бегом. Дальнейших слов черноволосого они уже не расслышали. Позади раздался нестройный залп.

Солнце зашло. Быстро темнело. Пленники тащились, затаив дыхание из страха, что их вот-вот остановят и опять выстроят в шеренгу. Но больше остановок не было. Поход продолжался без задержек. Впереди засверкали огни Версаля.

В Версале было четыре места заключения. Подвал большой конюшни, дворцовая оранжерея, манеж Сен-Сирского военного училища и Саторийские доки. Многие из арестованных бывали в Версале и раньше. Но сейчас, измученные до полусмерти, они не могли разглядеть в темноте, куда их гнали. Впереди оказалось что-то вроде коридора — это можно было заметить по тому, что толпа растянулась цепочкой, и последним пришлось подождать, пока прошли передние. Потом очутились в узкой щели между каменной стеной и каким-то домом. На фоне облачного неба темнели силуэты огромных зданий.

Но и тут их не оставляли в покое. Передних жандармы отталкивали назад, задних пинками и прикладами гнали вперед. Пленники поняли, что их загоняют в какое-то здание. Держась за стену, они добирались до дверей. Но помещение было уже набито битком, и их встречали штыки внутренней охраны. Некоторым все же удалось протиснуться. Они очутились среди множества лежащих и сидящих людей в удушливо жаркой, наполненной миазмами атмосфере, которая отравляла кровь, словно угар, идущий из жерла невидимой, громадной печи. Оставшимся на дворе повезло больше. Они опустились на сырую прохладную землю и забылись в тяжелом сне. Некоторым посчастливилось найти не высохшую еще лужу. Отталкивая друг друга, как звери, припали они к густой, отвратительно пахнувшей жиже и пили ее.