Читаем Новеллы полностью

— Разумеется, разумеется, — льстиво защебетали парикмахерши-визажисты-массажисты. — Вот у Нины Львовны третий внук родился. Пять двести. Великан. Дочери кесарево делали… У Милены дочка в Германию уехала, нянькой. Карина замуж собирается. А Гриша — в Израиль…

— Только не туда, — возразила Мадам, — там стреляют. В Штаты тоже не стоит — там много денег и мало культуры. В Германию? Когда-то там были Бах, Бетховен, Вебер, Вагнер. Теперь — одни “фольксвагены” и турки… В Италию? Не знаю, не знаю… Они все там слишком темпераментные и болтливые. Трещат, как сороки. Тяжело сосредоточиться в такой, пардон, трескотне на прекрасном, то есть — памятниках архитектуры, не говоря уже о картинах больших мастеров Возрождения… Но музыка… Пуччини, Верди… Там поют даже камни… даже лестницы… Ах, “Ла Скала”… Они кричали мне: “Саломея! Санта Саломея!” Но что вам до этого? — спохватилась Мадам. — Вы не извлечете из нее пользу. Так что, дамы, если уж ехать, то только в Швейцарию, богатую, как теперь говорят, толерантную Швейцарию, а еще лучше в Австрию… старую добрую Австрию. Как когда-то мы с Фердинандом…

— С Фердинандом?! — удивилась Гильда Шульц. — Но, Мадам, — кто это? Кажется, мужа Мадам звали несколько иначе? Кажется, адмирал Касса… Кара…

— Адмирал Косоворотов, — печально поправила Мадам, опустив глаза. — О да, тогда он был моим любимым, дорогим мужем. Но разве дамы не слышали о той страшной трагедии в холодном Северном океане? О той ужасной катастрофе, которая забрала жизни сотен молодых здоровых мужчин?! Как у каждого высшего командира, у моего мужа, безусловно, была возможность спастись. Но он этого не сделал, как настоящий офицер, как человек долга и чести, как, наконец, капитан корабля. Те, кому посчастливилось спастись на лодках, видели, как он медленно, вместе с кораблем, опускался в свинцовые волны жестокого моря. При этом ни один мускул не дрогнул на его обветренном лице… — Горло Мадам, казалось, перехватил спазм, но уже через минуту она продолжала: — Я тяжело пережила эту непоправимую утрату. Навсегда оставила Санкт-Петербург и театр, поселилась на берегу Ледовитого океана в простой хижине рыбаков и все глаза проглядела, все ждала, как верная Пенелопа, своего Одиссея. Но он так и не вернулся…

— Какое горе… какое горе, — заохали жрицы красоты вместе с недостриженными клиентами, которые тем временем незаметно приобщились к сочувствующим. — И что же дальше?

— А дальше… годы печального вдовства, скорби и одиночества. Вплоть до того божественного дня, когда я встретила в Баден-Бадене Фердинанда…

— В Баден-Бадене? Фердинанда? Ах, это так романтично! Как это произошло? Ради бога рассказывайте! — умирали от нетерпения парикмахерши во главе с Гильдой Шульц, окружив Мадам плотным кольцом и не сводя с ее бледного нервного лица алчущих взглядов.

— Так вот, когда тоска по любимому мужу и суровый климат Севера лишили меня здоровья и мне оставались до смерти считанные дни, богатые друзья из окружения адмирала, моего покойного дорогого мужа, решили насильно, почти насильно отвезти меня на воды в Баден-Баден, чтобы вернуть к жизни. Через несколько недель мне, конечно, стало намного лучше, я уже могла самостоятельно совершать прогулки и даже радоваться солнцу и хорошей погоде. И вот, когда я прогуливалась по этому волшебному городку, в элегантном белом костюме от Коко, я имею в виду Коко Шанель, в белой ажурной шляпке ее ручной работы, я увидела… Его! Он был такой элегантный, такой красивый и тоже — в белом костюме. Выделялись только серебряная цепочка швейцарских карманных часов и серебристый галстук… О, майн Гот, как он был прекрасен! Он напоминал мне моего дорогого адмирала. Только тот носил белое с золотым: золотые позументы, пуговицы, погоны и кокарда… И я поняла — это Божье провидение… мой адмирал, мой рыцарь долга и чести, теперь, после смерти, мой ангел-хранитель послал мне друга… Что же касается Фердинанда, то, увидев меня, всю в белом от Коко Шанель, он… потерял дар речи и понял, что я — его судьба. Так мы узнали друг друга… Хотя, как потом выяснилось, были знакомы давно, еще с тех чудесных времен, когда я вместе с Роми Шнайдер пробовалась на роль Сиси — жены Франца-Иосифа… — Надеюсь, дамы знают, о ком я говорю? Итак, Фердинанд… — Мадам, потупив по-девичьи глаза, умолкла. В салоне воцарилась мертвая тишина…

— А дальше, что же было дальше? — от нетерпения сжала кулачки Карина, с ужасом осознавая, что Руслан из игротеки, за которого она собралась замуж, не адмирал и не Фердинанд и, что самое печальное, такие рыцари никогда не встретятся на ее пути, проживи она в Черновцах хоть две тысячи лет!

— Дитя мое, — нежно прикоснулась к руке Карины лайковой перчаткой Мадам. — А дальше были лунные ночи и шепот столетних дубов, и кофе в маленькой кофейне, и вечер на двоих в ресторане “Розен кавалир”, что означает “Рыцарь розы”, и, наконец… признание в любви. Просто и скромно. Как бывает со всеми влюбленными. Венчались мы в Вене, в cоборе Cвятого Стефана, по давней семейной традиции баронов Эстергази, принцев королевской крови…