Читаем Новаторы полностью

Когда он работал, нередко у котлована останавливались вновь прибывшие на стройку. Нельзя было не любоваться скупыми, четкими движениями землекопа, за которыми скрывались огромный опыт, природная смекалка и удивительное «чувство земли». Там, где обычно землекоп откалывал грунта на лопату, Андрей Севастьянович одним ударом умел обрушить огромную глыбу. Казалось, он работал не спеша, размеренно. Но когда в конце смены замерялись результаты, люди диву давались, а прораб поначалу даже не верил: вместо 7 кубометров но норме Филиппов умудрялся вынимать из котлована 20 и больше кубометров грунта.

Как-то у траншеи, где он работал, остановился один из американских инженеров, работавших на Кузнецк-строе. Немного понаблюдав, он через переводчика спросил: «Какая у вас выработка за смену?» И выслушав ответ, воскликнул; «Это удивительно! Вы, мистер Филинноф, есть человек-экскаватор!»

Так и прикипело к Андрею Севастьяновичу с легкой руки иностранца это «человек-экскаватор».

Люди строили завод и в совместном труде изменялись сами. С того памятного собрания что-то перевернулось в душе Андрея Севастьяновича. Лошадь он продал. И хотя по-прежнему был заинтересован в заработке, больше не высчитывал, как когда-то, сколько получится сегодня. Все чаще волновали его другие, поначалу непривычные мысли. Однажды поделился ими с несколькими ребятами из артели:

— Понимаете, работаем вроде и хорошо, но ведь можно куда лучше. Что такое артель? Один с сознанием трудится, а другой, вроде Федора Лисина нашего, так и старается где полегче пристроиться. А учета никакого. Всем поровну.

— Прав ты, Севастьяныч, — согласились землекопы. — А как быть?

Филиппов сморщил лоб и перебил товарища:

— Погоди, Антон, не к тому я, что лодырь у меня лично кусок хлеба крадет. Он государство обкрадывает. Ведь когда все добросовестно работать станут, насколько быстрее завод пустим? А лодырей, по моему пониманию, одними словами не устыдишь! Их и по карману не грех тряхнуть!

С ним согласились. И на одном из собраний Андрей Севастьянович предложил разбить артель на звенья. Каждому звену начислять но результатам работы, наладить между ними внутриартельное соревнование.

Кадровые рабочие поддержали. Но артель была большая. случайных людей много. Они и зашумели: «Что же это получается, в деревне коллективизацию проводим, людей объединяем, а Филиппов рабочий коллектив разлагать вздумал!» Так ни до чего не договорились, разошлись.

Шагая домой, Андрей Севастьянович переживал обиду. «Прав ведь я, — думал, — только высказать так, чтобы поняли, не смог. Хотя, чего там! Кто хотел, тот понял. а те… они что, сегодня здесь, завтра не будут».

Он оказался прав. Вскоре на стройке широко начал внедряться хозрасчет. Вместо артели сформировали бригады. И не кого-либо другого, а его избрали землекопы своим бригадиром.

— Да что вы, ребята, — смутился Андрей Севастьянович, — неграмотный я, трудно мне будет.

— Справишься, — уверенно ответили ему. — А где надо — поможем.

Теперь Андрей Севастьянович приходил домой поздно. Бригадные дела отнимали немало времени. В течение смены работал вместе с другими, а после обходил участок, прикидывал со звеньевыми, как сподручнее завтра людей расставить, как организовать работу, чтобы никому не пришлось простаивать.

Бригада была большая — 60 человек. И о каждом приходилось думать, к каждому присмотреться. Действовал он больше примером. Заметит что не так, подойдет, возьмет в руки кайлу или лопату и на деле покажет, как нужно сделать.

Авторитет бригадира рос, нерадивые или взялись за дело, или ушли. И дела быстро пошли в гору. Через два месяца бригада впервые выполнила сменное задание на 130 процентов. О ней заговорили на стройке.

Но и дома, после изнурительного дня Андрей Севастьянович не находил покоя. Он стал строже, часто задумывался.

— Что ты, Андрей, хмурый ходить стал? — спросила как-то жена. — Не захворал ли часом?

Он повернулся к ней, минуту подумал.

— Знаешь, трудное это дело, людьми руководить. Боялся сначала. Теперь вижу — получается. Но и беспокойство все время. Не оплошать бы, доверие народа оправдать.

Иногда он подсаживался к старшему сыну, когда тот склонялся над учебниками. Сидел молча, наблюдал. А однажды, всегда уверенный, спокойный, с явным смущением спросил: «А трудно это, сынок, читать выучиться?»

С тех пор так и завелось, что сынишка каждый день понемногу стал заниматься с отцом.

И однажды Андрей Севастьянович, который раньше кресты ставил в бумагах, удивил прораба. Взяв в руки карандаш, старательно вывел в наряде: «Филиппов».

Все больше ощущал бригадир, как необходима емуграмота. Впоследствии он вспоминал;

«Когда пришел на стройку, представление мое о будущем заводе было самое что ни на есть смутное. Думал, что он похож на тот кирпичный спиртоводочный завод, который видел я в Кузнецке. Но когда развернулись работы, покрылась огромными выемками земля, стал я понимать, что такой махины, как эта, которую мы строим, мне не только видеть не доводилось, но и представить себе трудно.