Читаем Новатор полностью

Жора удивился моей такой реакции и попытался утешить меня:

— Ну что ты переживаешь, об этом же никто не узнает. Хочешь, закопаем тела и тогда их вообще никто никогда не найдёт.

— Нет, — сказал я, немного успокоившись, — надо вытаскивать их и валить отсюда побыстрее.

Мы вытащили наружу 6 переломанных тел. Три было в левом отсеке и три в правом. Когда мы начинали тащить тела их почерневшая кожа лопалась и из под неё начинала сочиться кровь. От отсеков до входа образовалась довольно широкая кровавая дорожка. В самих отсеках в крови было всё — стены, пол, потолок.

— Если это засохнет, — деловито сказал Жора, — мы потом её ничем не отскребём.

Мне сейчас это было как-то совершенно безразлично. Я с остервенением вытер руки и безуспешно попытался оттереть рукава на рубашке, которые по локоть были заляпаны кровью. У нас с собой не было никакой воды, кроме той, что осталась на дне бутылок, купленных в чайхане под Мешхедом и я тщетно попытался отмыться теми крохами. В конце концов я плюнул на это дело и залпом допил остатки влаги.

Кое-как обтёршись, мы с Жорой залезли в наш НЛО и попытались подхватить наш новый корпус. С третьего захода я смог дрожащими джойстиками положить его на бок и подхватить его магнитами с двух сторон. Теперь, по словам Жоры, нас разорвать не должно и я понемногу набирая скорость полетел прямо к острову.

В тот день мы не смогли ничего делать кроме того, что отмыли начисто всё внутри и подмели остатки раздробленного монитора. Улетев с острова мы даже оставили все двери открытыми, чтобы аппарат хоть немного проветрился, но всё равно, мне ещё долго казалось, что он буквально пропитался запахом крови и гари.

Следующие несколько дней мы буквально захлёбывались с Жорой работой, стараясь усталостью загасить неприятные для нас обоих воспоминания. Мы заливали пену сквозь дыры во внутренней обшивке, мы делали новые крепления для обзорных экранов, мы устанавливали и тестировали оборудование для генерации внешних и внутренних полей.

Мы вообще не ходили в школу и я даже несколько дней даже не видел Таню, ссылаясь на то, что у меня заразная болезнь и даже почти не звонил ей — мне было тяжело общаться с ней, почему-то казалось что она даже по моему голосу поймёт, что я только что убил нескольких ни в чём неповинных людей.

Говорят, что терпенье и труд всё перетрут… постепенно перетёрли они и наши моральные проблемы. Всю неделю мы работали практически не покладая рук и почти не общаясь друг с другом. Домой мы летали лишь поужинать и поспать. Тем не менее, через неделю, когда мы закончили доводку до ума нашего нового НЛО, я почувствовал, что воспоминания о том, что мы кого-то прикончили потускнели в моей памяти и я уже даже способен радоваться тому, какой мы отхватили хороший корпус, что он может выдержать в два раза большую скорость, чем предыдущий и при этом почти не нагревается, что теперь мы можем спокойно ходить по нему вдоль и поперёк, так как Жора расширил действие внутреннего гравитационного поля и теперь пертурбационные зоны находились вне корпуса, что теперь у нас такие удобные кресла пилотов и всем остальным маленьким радостям, связанным с этим чудом технологии.

Огорчало нас лишь одно — корпус получился слишком большой. Настолько большой, что теперь можно было даже не думать о том, чтобы приземляться в городских парках и сквериках — там просто не найдётся поляны такого размера. Но были и положительные моменты — его матовый алюминиевый цвет был практически незаметен глазу уже даже на высоте в пару километров.

Развалинами завода нам удалось полноценно воспользоваться лишь два раза. Когда мы сели в третий, то нас уже ждали неприятности. Хорошо ещё, что мы были без девчонок — они не очень-то жаловали нас в последнее время, май — месяц экзаменов и итоговых оценок за год, плотно усадил их за учебники. Мы даже так и не успели им ни разу показать ни новый корпус, ни новый дом, девчонки даже не повелись на привлекательно-зазывательную фразу о том, что «На острове их ждёт что-то интересное».

Мы с Жорой возвращались с очередной обкатки нового аппарата. Старый мы к тому времени уже перебазировали на остров и «законсервировали» под самодельным навесом. Новый же показывал себя превосходно — замечательно маневрировал на скорости 40-50 тысяч километров в час, совершенно был не подвержен коррозии, а места в нём было столько, что хоть батальон размещай. В общем и я и Жора, и даже Паштет, которого отныне не приходилось привязывать внутри, корпус оценили.

Выходя из полуразрушенного заводского цеха, я как всегда плотно прикрыл дверь и повесил огромный замок — при желании сбить его не проблема, но когда он висел я чувствовал себя увереннее. Когда я повернулся от двери, то я сразу понял, что у нас неприятности. Метрах в 30 перед нами стояла гопка из десятка пацанов, намерения которых угадать было несложно, в руках у каждого были разнообразные предметы для битья — начиная от простых дубинок и заканчивая цепями и арматуринами. От группы отделился паренёк постарше, на вид ему было лет 18-19.