Но едва она сделала резкий выпад в сторону Изабеллы, как прогремел выстрел.

 — Боже, я убила ее! — закричала в ужасе Изабелла, и увидев, что машина сползает к пропасти, выпрыгнула из нее.

 К месту встречи с Марселу она пришла с опозданием, но объяснила свою задержку тем, что проголодалась и зашла перекусить в ближайшее кафе. Марселу поверил ей, и они поехали домой. А там их ждал неприятный сюрприз — повестка из полиции.

 — Я не пойду туда! В конце концов, я беременная, и они не имеют права! — впала в истерику Изабелла, чем немало напутала родственников.

 — Боже! Ей нельзя так волноваться! Она может потерять ребенка, — стала причитать Филомена, и Марселу поспешил увести жену в спальню, сказав, что сам ее успокоит.

 Однако это оказалось не так просто сделать — рыдания Изабеллы продолжались около часа, но когда Марселу попытался дать ей снотворное, она простонала:

 — Мне нельзя. Ты забыл о нашем ребенке.

 Всю ночь она беспокойно ворочалась в постели, а утром сказала, что согласна идти в полицию, только будет давать показания в присутствии адвокатов.

 Марселу пошел звонить адвокатам, а Изабелла незаметно спрятала пистолет в ящик стола.

 В полицию они поехали ближе к полудню, так что у Изабеллы было время спрятать под косметикой следы вчерашних слез, но все равно она выглядела непривычно бледной и не вполне здоровой.

 — Моя жена беременна и плохо себя чувствует, — сказал Марселу следователю. — Поэтому я приехал вместе с ней.

 — Что ж, вы можете подождать ее в холле, — ответил на это Олаву, — а адвокаты пусть пройдут в кабинет вместе с вашей супругой.

 На допросе Изабелла повела себя совсем иначе, нежели ей советовал Марселу: все предъявленные обвинения она категорически отвергала.

 — Значит, вы отрицаете, что шантажировали секретаря вашего мужа, дону Андреа, и заставляли ее звонить вашей покойной тете? — уточнил Олаву.

 — Да, отрицаю! Я на такое не способна!

 — Но у нас имеются показания доны Андреа.

 — Она лжет! Вы приведите ее сюда, и пусть она скажет мне это в лицо!

 — А как вы думаете, зачем ей потребовалось клеветать на вас?

 — Да тут и думать нечего, — без малейшей паузы ответила Изабелла. — Андреа влюблена в моего мужа. Как только ей стало известно, что мы любим друг друга, она стала мне угрожать. Это было ужасно, отвратительно!

 — Значит, она вас ревновала?

 — Нет, не ревновала. Это слишком слабо сказано! Андреа мне завидовала. Когда она видела меня рядом с Марселу, у нее из глаз искры сыпались! Представляю, что она тут вам про меня наговорила.

 — Вы могли бы повторить все это при доне Андреа?

 — Конечно! Я же сама предложила вам пригласить ее сюда.

 «Ну и штучка! — подумал Олаву. — Эта девица еще похлеще Марселу Росси».

 — Я все-таки хотел бы вам напомнить, что дона Андреа давала показания со всей ответственностью, — произнес он вслух.

 — Да как ей можно верить? — возмущенно воскликнула Изабелла. — Она же сумасшедшая!.. Кстати, а я не могу привлечь ее к ответственности за то, что она меня оболгала?

 — Ну что вы, дона Изабелла, — поспешил осадить ее пыл Олаву, — не надо с этим спешить. Успокойтесь, пожалуйста. У меня больше нет к вам вопросов.

 Марселу пришел в ужас, узнав, что наговорила его жена следователю.

 — Понимаешь, я не хотела, чтобы все узнали о шантаже, — пояснила она. — Ведь я делала это только из любви к тебе! И не хочу, чтобы меня считали шантажисткой. Если Андреа не проболтается, все может и так сойти.

 — Но она не откажется от показаний!

 — Сейчас она в отъезде, а когда вернется, то, может, полиция ухватится за другую версию и оставит нас в покое. Не волнуйся, любимый. Я чувствую, что все как-то утрясется само собой.

Глава 41

 Лишившись секретарши, Филомена вспомнила о Соланж и попросила мужа разыскать ее. Элизеу, естественно, стал возражать — дескать, она могла уже найти работу в другом месте, к тому же это человек Романы, то есть потенциальный шпион. Но эти аргументы почему-то не убедили Филомену — она сказала, что сама позвонит по телефону, который ей оставила Соланж, и сумеет уговорить ее перейти к ним, даже если та уже нашла работу.

 Перепуганный Элизеу тотчас помчался к Соланж, надеясь подготовить ее к предстоящему звонку Филомены, однако попал туда в неурочный час и едва на застал свою возлюбленную в постели с Алфреду. Лишь поразительная изворотливость Соланж позволила ей избежать скандала. Входную дверь Элизеу открыл своим ключом, а в спальню его не пустили: Соланж игривым тоном предложила ему последовать прямо в ванную и подождать ее там, пока она наденет какой-то очень соблазнительный наряд. Элизеу повиновался ей, и пока его дурачили Алфреду успел одеться и выйти в гостиную. Затем он громко позвал Элизеу и когда тот вышел из ванной, заявил, что немедленно должен увезти хозяина домой.

 — Как ты сюда вошел? Что ты себе позволяешь? — возмутился Элизеу.

 — Дверь оказалась открытой, — пояснил Алфреду. — А приехать за вами я решил потому, что дона Филомена велела вас разыскать. Она чем-то разгневана и, по-моему, кое в чем вас подозревает.