Читаем Новая сигнальная полностью

Джордж возник прямо из стены башни и повис в нескольких метрах над землей. Он сделал приветственный жест рукой Андрею, высунувшемуся из окна. Ярко освещенный дневным светом, он напоминал канатоходца над ареною цирка. Внезапно Джордж стал раздуваться, как игрушечный шарик. Постепенно он потерял облик человека, превратившись в огромный сверкающий мяч. Джордж исчез. На его месте висел трепещущий разноцветный глобус. На поверхности глобуса шло непрерывное движение. Белые, черные и цветные точки и пятнышки в замысловатом хороводе скользили вправо и влево, вверх и вниз.

Затем глобус сплющился, растянулся и превратился в веретено. Оно лопнуло посредине, и возникли два новых шара. Их образование сопровождалось громким хлопком, с антенн на башне посыпались большие, с кулак, голубые искры. Оба шара дрожали и расплывались, меняя свои очертания. Снова хлопок, и в воздухе повисли два новых Джорджа; они очень обрадовались своему «рождению». Призраки жали друг другу руки, хлопали по плечам и улыбались. Затем они вдвоем стали дуться и превратились в цветастые переливчатые шары. Через несколько секунд из этих шаров на свет появились четыре новых Джорджа.

Понятно, подумал Андрей. Призраки реализуют программу захвата пространства. Джорджи размножаются. Начинается большое наступление неощутимых, невещественных Джорджей.

Посмотрите на них. Совсем как люди. Улыбаются друг другу, прохаживаются. Но они ничего не говорят, я не слышу звуков. Ах вы, поганые мыльные пузыри. Неужто вы действительно хотите захватить планету, вселенную, космос? Неужто прекрасный мир будет набит этими псевдо — Джорджами, этой тенью человечества?

Смотри, они, кажется, спортом занимаются. А зачем спорт призраку? Нужна ли физкультура сатане? Может, у них и чувства есть? Может, они умеют плакать, а может, и влюблены друг в друга? Или в свою идею пан — джорджизма…

Но они не все равноценны. Некоторые настолько остолбенели и неподвижны, что вызывают сомнение их умственные способности. Зато другие самодовольны, как конферансье. Ох, худо мое дело, ведь они плодятся» словно инфузории.

Между тем Джорджей становилось все больше. Они заслонили от Андрея башню и только по вспышкам на антеннах космонавт догадывался, что идет интенсивное размножение. Спины, липа, животы и ноги Джорджей проплывали перед лицом Андрея.

Космонавт видел, как отдельные призраки группами по три взлетали высоко вверх и там словно таяли.

— В космос отправились! — комментировал про себя Андрей. — А вдруг они наткнутся на какой-нибудь планетолет. Что будет? Останавливаться людям? Ловить человеческое тело?

Андрей представил себе всю невероятную путаницу и осложнение в жизни космонавтов, которые вызовет появление Джорджей в космосе.

Нет! С этими мыльными конкистадорами надо бороться! Их надо уничтожать!

Мысли проносились быстрее светового луча. Где же выход? Где самое слабое место неощутимки? Где ахиллесова пята этих призраков?

Если перед ним не Джордж, а призрак с его обликом, то где же… сам Джордж? Где то материальное тело, которое двигалось, дышало и работало на планете Зеленый Перевал?

Возможно, конечно, что опыты Джорджа привели к какой-то катастрофе, в результате которой сам Джордж погиб, и возникли эти звуко — газопроницаемые поганки. А может быть… Но может быть все, что угодно, и только проверка, эксперимент даст ответ.

Один из Джорджей отделился от группы призраков, подлетел к Андрею и, просунув голову в комнату, спросил:

— Каково впечатленьице, а?

И все призраки во дворе, в воздухе и на земле одним голосом повторили:

— Каково впечатленьице, а?

В этом единстве было что-то смешное.

— Тяжелое! — сказал Андрей, сердито улыбнувшись.

— То ли еще будет, — многозначительно подмигнул Джордж и скрылся.

Андрей вдруг совершенно отчетливо понял всю нелепую сказочность момента. Обычные представления и привычки становились зыбкими и расплывчатыми. Даже для бывалого космонавта, познавшего условность земных понятий и ограничений, происходящее было слишком, до раздражения, нереально. Тревожная неясность, предчувствие чего-то еще более нелепого висело в воздухе.

И в то же время… Андрей не мог точно определить этого ощущения, но лучше всего подходило слово искусственность. Очень уж неестественными выглядели на фоне фиолетового неба, в ярких лучах света Джорджи — призраки, особенно для того, кто знал истинную их сущность.

— Дурацкая комедия, — бормотал Андрей.

Ему хотелось протереть глаза и уйти из сна, где взбесившийся чайник бегает по улицам за прохожими и, фыркая, обдает их кипятком.

Но нельзя было уйти из сна, оставив там Нибона. Да и Джорджа… Что с ним сталось? Все было слишком неясно.

Нужно было идти в башню. Механических братьев Джима, если они есть, можно парализовать в одно мгновение. А больше ему никто не страшен.