– Верно, такие датчики научились делать и бандиты, которые промышляют торговлей людьми, – сказал академик. – Если не затруднит, можете мне принести приборчик?

Тут Павла осенило:

– Постойте! Но ведь если мы знаем, где произойдёт искажение, если у нас есть прибор, способный определить нужное место, значит, всё-таки можно переместиться обратно?

– Гипотетически, да, но точность прибора низка. Можно засечь искажение, но пока будете искать его, оно исчезнет. Продолжительность искажений – несколько минут.

Павел почесал затылок. Задумался. Крах всех надежд – только так можно было назвать то, что он ощущал в настоящий момент. На подносе остывал чай, а Павел даже не притронулся к нему. Он устал. Устал от потрясений, которые обрушились на него в последнее время. Слишком много, слишком тяжело.

Некоторое время он таращился на облезлый паркет и половик под ногами, а потом, тяжело вздохнув, поднялся с кресла:

– Пойду, пожалуй. Спасибо, что выслушали.

– Да не за что, Павел. Я тоже был рад с вами пообщаться. Но вы всё-таки зайдите в наш отдел, когда всё уляжется. Как знать: а может, и правда, придумаем что-нибудь? Наука же не стоит на месте.

– Посмотрим, – проговорил Павел без особого энтузиазма. – Как получится.

Глава 21. Времени больше нет

ДОТ был разбит. В его бетонном боку зияла рваная дыра. Неподалёку из зарослей полыни торчал длинный ствол артиллерийского орудия. «Иволга» остановилась. Аркадий, нахмурившись, разглядывал едва заметную колею, на которую он вырулил в ходе бессмысленного блуждания по руинам старого города.

Вацуев и Посвистайло по-прежнему сидели в машине. Оба выглядели усталыми и измождёнными после жуткой бессонной ночи. Управляющий сегодня был сам не свой: молчал всю дорогу, нервно таращась по сторонам. Порой даже не окликался, когда его звали, а потом, вдруг как подскочит на месте, уставится испуганно в одну точку – и снова взгляд блуждает. В общем, творилось с ним что-то непонятное.

– Тут когда-то шли бои, – отметил Аркадий и, помолчав, добавил. – Странное место.

– Тут всё странное, – пробурчал Вацуев, погрузившись в созерцание разрушенного ДОТа.

– Уж очень напоминает рубеж. Неужели до войны здесь тоже находились укрепления?

– Хрен знает, что тут было, а чего нет... Но вы правы, Аркадий Аркадьевич. Это место очень похоже на рубеж. Если б мы не находились в проклятом ЗПИ, я б об заклад бился, что это он и есть.

Аркадий вышел из машины. Погода стоял тихая, ни малейшего ветерка. Казалось, время застыло. Казалось, его тут просто нет и больше никогда не будет. Сухие стебли легко шелестели под ногами. Медленно и осторожно он приминал их своими башмаками, удаляясь прочь от автомобиля. Постоянно оглядывался. Боялся, что ещё шаг – и «Иволга» с обоими пассажирами исчезнет, канет в небытие.

Перед Аркадием разверзлась большая заросшая яма – старая воронка от снаряда. Колея огибала её и вела к прогалине в кустах орешника. Что там дальше – не ясно. Топлива осталось вёрст на двадцать. Аркадий знал: надо ехать, нельзя терять надежду. Вдруг спасение за следующим поворотом? Мысль эта казалась смешной, но она вертелась в голове, не давая остановиться, сдаться и умереть.

Побоялся отходить далеко. Вернулся. Руки привычно легли на затёртую баранку, а нога вдавила в пол педаль газа. На низких оборотах «Иволга» поползла сквозь высокий бурьян, а потом через кустарник. Ветви так и норовили зацепить автомобиль, они хлестали по стёклам, по капоту, по дверям, злясь на тех, кто нарушил их тихий осенний сон.

Наконец, колея вылезла из зарослей и потащилась вверх по пологому склону. Слева Аркадий заметил огромный ржавый танк. Труп громадного бронированного монстра мирно покоился в высокой траве, облепленный назойливыми побегами молодых берёзок. Башня была повёрнута, гигантское орудие беспомощно глядело в землю.

– Не может быть, чёрт меня дери! – медленно проговорил Вацуев, глядя на разбитую машину. – Да это же…

– «Император», – закончил Аркадий. – Знаю.

– Но такие на вооружение только десять лет назад поступил. А этот будто полвека тут стоит. Откуда он здесь?

Танк скрылся за деревьями, а впереди показались полуразрушенные избушки с обвалившимися крышами.

– Какая теперь разница? – проговорил Аркадий. – Я уже ничему не удивляюсь. Мы второй день ездим по кругу и постоянно оказываемся в новом месте. Что ещё может быть нелепее? Может, нам мерещится всё это? Или мы давно умерли? Попал в нас снаряд – и готовы. Мгновенно. Даже не почувствовали ничего. Может ведь такое быть?

– Не думаю, – поморщился Вацуев. – Лично я ощущаю себя вполне живым.

Заехали в заброшенный населённый пункт. Миновали старый кирпичный цех за разрушенной оградой, церковь с колокольней и двухэтажные домики, что аккуратными рядами выглядывали из-за кустов. «Иволга» переваливалась по ухабам, ломая тонкий ледок застывших от холода луж. Двигатель рычал от натуги. Аркадий вёл очень осторожно. Случится что – подмоги ждать неоткуда.