Читаем Новая опричнина полностью

Мы не можем заранее знать, к каким результатам приведут эти переговоры. Но получить о них обоснованное представление нельзя без того, чтобы сначала потолкаться локтями: обозначить свою позицию и начать отстаивать ее на международных переговорах.

Сегодняшняя Россия, увы, этого не делает.

* * *

Колоссальной уступкой России иностранным автопроизводителям, которой не устают хвастаться либеральные реформаторы, является развитие в нашей стране отверточной сборки иностранных автомобилей. Почти миллион человек у нас был занят в промышленности комплектующих изделий для производства автомобилей – и вот ее практически больше нет: она уничтожена отверточной сборкой.

Промышленность нужно восстанавливать, но для этого нужно расширить требования к локализации, чтобы сборочные заводы увеличивали по строго определенному графику до 80 % долю деталей, которые они производят на территории России.

А иностранные корпорации этого категорически не хотят.

В 2010 году начались прямые конфликты из-за нежелания иностранных инвесторов увеличивать долю локализации в автомобилестроении: зачем напрягаться, когда есть рабочие места в странах их происхождения, и все прекрасно?

С другой стороны, пока прибыль производят российские автомобилестроительные предприятия, она находится в российской юрисдикции. Если прибыль имеет завод «АвтоВАЗ», государство может повлиять на его менеджеров и владельцев, чтобы эта прибыль использовалась на благо России. Согласитесь, что даже попытка влиять аналогичным образом, скажем, на Mitsubishi будет выглядеть исключительно странно. В лучшем случае эти деньги будут служить благу Японии, а скорее всего – конкретной фирмы.

А Россия здесь ни при чем: эти фирмы просто работают на нашей территории, просто высасывают из нас свою прибыль.

Есть еще одна очень важная вещь: мы отличаемся от Киргизии размерами. Это не количественный – это качественный разрыв. Большая страна, большая экономика существует как живой организм с внятным инстинктом самосохранения. И когда для самосохранения понадобится усилить протекционизм, наш экономический организм сработает так, что протекционизм – все равно как, вне зависимости от желания и усилий государства, – усилится.

Другое дело, что в рамках ВТО усилить протекционизм цивилизованными мерами, тарифной политикой будет уже нельзя: договора подписаны, чернила высохли, слово дано, и оно уже не наше.

В этих условиях выживание экономического организма будет обеспечиваться методами нецивилизованными, и протекционизм, минимально необходимый для выживания людей, будет обеспечиваться не тарифной политикой и торговыми барьерами, а коррупцией и периодическими девальвациями, которые, как мы видели в конце 2008 – начале 2009 годов, будут происходить даже при высоких уровнях международных резервов.

Таким образом, Россия, вступив в ВТО, откажется не от протекционизма как такового, потому что он объективно необходим для выживания. Она откажется лишь от цивилизованного протекционизма в пользу протекционизма заведомо нецивилизованного, который во многом опаснее и гарантированно уничтожает нас самих. А самое главное – от него уже нельзя будет отказаться простым решением правительства.

Если мы вводим протекционизм цивилизованными механизмами – например введением высоких тарифов, – то потом, создав нужные нам производства, мы эти тарифы можем снизить и начать нормально конкурировать на мировом рынке.