Читаем Новая опричнина полностью

Вы можете оставлять его на прежнем уровне, можете снижать его плавно, а можете скачками. Но вот скачком снизить, а потом даже чуть-чуть повысить общий уровень защиты национального рынка нельзя. Можно повысить пошлины на какую-то группу товаров (например на автомобили), но тогда придется снизить пошлины на другие товарные группы, чтобы ваша экономика в целом не стала более закрытой.

Это главный принцип ВТО.

Он полезен для стран с мощной конкурентоспособной экономикой: для США, Евросоюза, Японии, сейчас – для Китая, который стал новой «мастерской мира». Но думаю, что никто и никогда не обвинит нынешнюю Россию в наличии у нее мощной конкурентоспособной экономики. Даже люди, составившие маниловскую «Стратегию-2020», на столь наглое отрицание реальности при всех своих фантазерских способностях просто не способны.

У обычной страны есть две причины присоединения к ВТО.

Первая – большой экспорт высокотехнологичной гражданской продукции. В этой сфере существуют очень жесткие системы защиты национальных рынков, и заниматься таким экспортом, не будучи членом ВТО, очень тяжко. Однако высокотехнологичная гражданская продукция – это как раз то, что Россия после уничтожения Советского Союза практически прекратила даже производить, не говоря уже об экспорте.

Вторая причина – блокирование экспорта обычной продукции именно из-за того, что страна не является членом ВТО. Классический пример – ограничение странами Юго-Восточной Азии экспорта текстильной продукции из Китая, который убивал их собственную текстильную промышленность. Китай вступил в ВТО – и все, отбиваться от его текстиля стало сложно.

Россия страдает от ограничения экспорта простой гражданской продукции, но объем реальных потерь по этой причине составляет лишь около 2 % суммарного экспорта. Кроме того, основная часть этого ограничения экспорта просто не имеет отношения к ВТО. Самый известный случай – резкое сокращение экспорта наших стальных труб в США. Тогда нам пришлось запретить их куриные окорочка, и в итоге произошел размен кур на трубы, очень невыгодный для нас, но все-таки эту проблему урегулировали.

Лоббисты присоединения России к ВТО любят приводить этот пример, умалчивая о том, что в тот момент американцы ограничили экспорт труб не из одной России, а из двадцати стран. Все эти страны, кроме нашей, были членами ВТО – и это не помогло ни одной из них.

То есть на самом деле членство в ВТО отнюдь не означает, что вас не будут, выражаясь языком российского государства, «мочить в сортире». Членство в ВТО означает лишь, что вас будут «мочить в сортире» не дешевыми адвокатами, а дорогими – и вся разница. Поэтому, если ваш экспорт невелик, то присоединение вашей страны к ВТО дает вам безопасность: блокировать маленькие поставки при помощи дорогостоящих юридических процедур просто нерентабельно. А вот если речь идет о серьезном экспорте, то разница в затратах на адвокатов несущественна, и производитель «попадет под раздачу» в любом случае. Так что, к сожалению, польза присоединения к ВТО для России является мнимой.

С другой стороны, пока мы не члены ВТО, мы можем в любой момент усилить защиту своего рынка. Имеем полное право: это вопрос нашего суверенитета.

И президент Медведев может сказать, как сказал в свое время президент Путин (правда, ему что-то такое на это ответили, что он к данной идее не возвращался больше никогда): раз вы не принимаете нас в ВТО, мы отменим все уступки, которые сделали вам в рамках переговоров по ВТО, до тех самых пор, пока вы нас в ВТО не примете.

Или просто заявить очевидное: в условиях глобальной экономической депрессии единственный способ поддерживать национальную экономику – это усиливать протекционизм. Раз Россия не член ВТО, значит, она может это делать – и с завтрашнего дня начинает, уж вы не обижайтесь.

Президент России может ничего и не говорить, а просто подумать о совсем простой вещи: о модернизации. Это слово, несмотря на то, что стало (в том числе и с его подачи) в последние годы самым модным в нашей стране, тем не менее имеет смысл. Оно означает, что мы что-то относительно сложное и современное начнем делать своими руками, а для этого ведь нужно иметь рынок, на который можно продавать производимую в результате модернизации продукцию.

Просто представьте, что завтра Россия вдруг начала производить приличные автомобили. Ну, допустим, на «АвтоВАЗ» благодать снизошла, и он стал делать хорошие машины. А куда, кому продавать эти хорошие машины, когда российский рынок уже забит иномарками?

Значит, для успеха модернизации надо отодвинуть наших конкурентов хотя бы с российского рынка, чтобы на первом, самом трудном, стартовом этапе отечественные производители могли хоть кому-то продавать свою продукцию. Это нормально: это общее правило любой модернизации.