Читаем Новая опричнина полностью

* * *

Одним из болезненных для нашей страны вопросов является причина резкого контраста успешного послевоенного развития побежденных стран, в первую очередь Германии, и очень трудного, тяжелого развития победившего Советского Союза.

Конечно, на нашу страну всей тяжестью легла «холодная война», начавшаяся вскоре после завершения Второй мировой войны. Сейчас уже документально установлено, что руководство США начало ее совершенно сознательно, стремясь конфронтацией с Советским Союзом остановить распространение его ценностей, крайне привлекательных в той ситуации для населения Запада и враждебных для его руководства. (Не стоит забывать, что именно для этого в другую историческую эпоху руководство Японии изобрело «проблему северных территорий».)

Однако помимо бремени военных расходов и политического напряжения, значительную роль играла и разница государственной политики Советского Союза и развитых стран Запада.

В частности, с демографической точки зрения дело заключалось в принципиальном отличии отношения к своему народу в нашей стране и в фашистской Германии.

Помимо прочего, там убивали чужих или тех, кого считали чужими, а у нас – своих. И вызванное этим внутреннее ожесточение общества отражалось на всем, в том числе и на демографической политике государства: стимулирование рождаемости было прежде всего связано с запретом абортов.

В Германии же к вопросу подошли как положено – комплексно. В частности, любой немецко-фашистский солдат получал регулярный отпуск с фронта домой. В каком бы пекле он ни находился, кроме окружения, он регулярно приезжал в отпуск, чтобы вспомнить, за что воюет. Соответственно, у него была возможность оставить потомство.

У нас же увольнение было редчайшей наградой, обычно отпуск давали по ранению. И до сих пор так – и в мирной армии отпуск является скорее наградой, чем нормой жизни.

У немцев не только дороги были лучше – у них была рациональной и продуманной вся демографическая и связанная с ней социальная политика. Ведь Веймарская республика двадцатых годов, из-за которой отчаявшаяся Германия дала власть Гитлеру, – это деградация, вымирание и отчаяние вполне в стиле сегодняшней России. И от этого вымирания и отчаяния они сумели очень быстро, почти мгновенно перейти к уверенному демографическому приросту.

Это очень важно: мы просто не знаем многих деталей внутреннего устройства немецкого общества того времени. А в нем существовала серьезная и весьма эффективная государственная политика поддержки рождаемости и весьма эффективной помощи матерям.

Омерзительная нацистская идеология и практика, абсолютно неприемлемые, антигуманные методы вроде фактического разрешения многоженства для эсэсовцев, чудовищные зверства, превращенные в норму жизни, не должны заслонять от нашего взгляда многое другое, доказавшее свою эффективность и нуждающееся как минимум в изучении, а во многом – и в заимствовании (естественно, без нацизма). Закрывать на эту потребность глаза – значит уподобляться сталинским палачам, бросавшим людей в лагеря за простое воспоминание о том, что в Германии хорошие дороги, а в деревнях каменные дома. В социальном плане, в плане социализма в фашистской Германии были найдены и вполне рациональные решения, которые, в частности, обеспечили демографическое выживание немецкого общества после его поражения в войне.

А непосредственной причиной быстрого экономического восстановления после войны стала реализация плана Маршалла, по которому всю несоциалистическую часть Европы сразу после Второй мировой войны буквально залили американскими деньгами.

Огромные кредиты предоставлялись на развитие на льготных условиях в совершенно прозаичных, прагматических целях: чтобы коммунизм не прошел.

На самом деле для нас это страшная и постыдная страница истории, потому что у нашего руководства было понятное ожесточение к немцам, да и сама наша страна лежала в руинах, – и потому Восточной Германии Советский Союз и мог, и хотел помогать лишь ограниченно. Поэтому по отношению к ней проводилась жестко монетаристская, либеральная социально-экономическая политика в стиле господ Гайдара, Илларионова и прочих – примерно то, что у нас было в девяностых годах. А в Западной Германии проводилась политика кейнсианская, когда экономике предоставляются необходимые для развития средства, стимулируется спрос, на современной основе восстанавливается инфраструктура и т. д.

Положение Восточной Германии было усугублено тем, что 11 миллионов немцев, изгнанных из западных областей Польши и Чехословакии, первоначально легли тяжелым социальным бременем в основном именно на нее.