Читаем Ноль ноль ноль полностью

Но, может быть, взгляд этого наблюдателя просто застрял в прошлом? Поскольку слова “кокаин” и “Колумбия” так же неотделимы друг от друга, как неразрывно связаны со страной происхождения шотландский виски или русская икра, в нашем воображении колумбийские наркоторговцы остаются в числе наиболее могущественных, богатых и опасных в мире. Пусть человеку с улицы больше уже ничего не говорят ни имена главных наркодельцов, ни названия крупнейших группировок, промышляющих сегодня в Колумбии. Однако даже после десятилетий борьбы с колумбийскими наркоторговцами эта страна лишилась гораздо меньшей доли рынка, чем можно было бы ожидать в эпоху глобализации торговли. В этом и заключается кажущийся парадокс, который не позволяет достоверно показать действительность в ее настоящих масштабах.

Условные “лилипуты” лишились абсолютной власти над кокаином, однако, по официальным подсчетам, Колумбия продолжает производить около 60 % потребляемого в мире кокаина. А кока по-прежнему пускает корни на любом мало-мальски пригодном участке колумбийской земли.

Как это возможно? Что это значит?

Ответ на первый вопрос очевиден – это основной принцип капитализма. Если спрос не падает или, больше того, продолжает расти, то глупо сводить предложение на нет или хотя бы резко снижать его.

На второй вопрос я отвечу так: упадку колумбийских картелей соответствует подъем мексиканцев и прочих новых участников криминальной экономики. Сегодня картель Синалоа занимается выращиванием коки, производством кокаиновой пасты и кокаина в Колумбии – совсем как транснациональные корпорации, которые выращивают фрукты и подготавливают их к продаже.

Но этого недостаточно, чтобы понять происходящее в Колумбии. А понять необходимо, и нельзя упустить ни одной детали. Необходимо, поскольку Колумбия – воплощение матрицы криминальной экономики и любые изменения внутри нее демонстрируют способности к приспосабливанию системы, построенной на одной константе – белом товаре. Люди приходят и уходят, армии распадаются, кокаин остается. Вот краткое изложение истории Колумбии.

Начинается все с Пабло. К его появлению кокаин уже был перспективным товаром в стране, благодаря своему географическому положению просто идеально подходившей для его производства, хранения и перевозки. Но дело оставалось в руках “кокаиновых ковбоев”, слишком слабых, чтобы установить свои правила, и слишком разбросанных по всей Колумбии, чтобы навязать ей закон сильнейшего. Это и был тот вакуум, который сразу заполнил Пабло. Так был сделан первый шаг на пути эволюции наркоторговли в Колумбии, и сделал его молодой амбициозный парень, нацеленный на то, чтобы разбогатеть и стать влиятельнее президента собственной страны. Он начинает с нуля, копит деньги, зарабатывает уважение, придумывает первую сеть сбыта кокаина, использующую маленькие катера и одномоторные самолеты. Чтобы обеспечить себе защиту и безопасность, он действует по старинной колумбийской присказке “Plata о plomo” – “Серебро или свинец”: если ты полицейский или политик, то бери взятки или прощайся с жизнью. Для крестного отца Медельинского картеля кокаиновый бизнес крайне прост: достаточно прокатиться по бедным кварталам, чтобы завербовать готовых на все мальчишек, или же подкупить одного здесь, другого там, заплатить уступчивому банкиру, чтобы ввезти с его помощью в страну отмытые деньги. Его собственные слова: “Все продаются. Главное – понять за сколько”. Вакуум быстро заполняется, колумбийская система становится монополией, распределительная сеть которой дотягивается до наиболее значимых точек на карте американского континента. Дело идет с размахом: межконтинентальные рейсы, набитые тоннами кокаина, таможенники, которые на все закрывают глаза и пропускают тысячи цветочных контейнеров, наполненных белым порошком, подводные лодки для крупных партий и даже современнейший подземный туннель: он начинается в Сьюдад-Хуаресе, выходит на поверхность в техасском Эль-Пасо, а принадлежит миллиардеру, живущему за четыре тысячи километров. Всем заправляет Колумбия, всем заправляет Пабло Эскобар. Потом крестный отец Медельина договаривается с крестным отцом Гвадалахары. Мексика наблюдает, учится, берет проценты и ждет своей очереди.