Парой годов ранее Чапо установил еще одну связь с Соединенными Штатами. В августе 2011 года его молодая жена Эмма, гражданка США, преспокойно разрешилась от бремени в одной из клиник Ланкастера под Лос-Анджелесом двумя девочками-близнецами. УБН было в курсе, но не могло ничего поделать, ведь Эмма, двадцати двух лет о ту пору, была чиста перед законом. Ее сопровождали люди Чапо. Единственная предосторожность – в свидетельства о рождении девочек молодая мать не стала вписывать имя отца. Но все знают, чьи это дочки.

После официального подтверждения ареста Чапо наряду с торжествующими сообщениями мексиканских и американских властей в социальных сетях слышится и голос простых людей, которые видят в Чапо героя, благодетеля, мексиканское божество. Самая частая реакция – отрицание. “Чапо не такой простак, чтобы дать себя сцапать”, “Чапо слишком умен, чтобы попасть за решетку”, “да не может быть, чтобы его схватили в двух шагах от его оплота”. Как будто это Чапо сам срежиссировал всю эту историю, как будто он сам выбирал подходящий момент, чтобы попасться. Гипотезы появлялись самые разнообразные: возможно, Чапо, сделавшись уже “слишком важным с политической точки зрения”, почуял, что только арест главаря позволит его картелю продолжать делать бизнес. Или же он понял, что вот-вот разразится кровавая междоусобица и если он не отойдет сейчас в сторону, то его уничтожит новое поколение синалоанцев, которое уже нацелилось на его место. Кое-кто даже намекал вполголоса, что это его довереннейшее лицо, Майо, также скрывавшийся от правосудия, откупился головой большого босса, опасаясь стать жертвой ареста или быть убитым. Пресса уже несколько дней ожидала неминуемой поимки Майо, а вместо этого ее застало врасплох известие об аресте Чапо. Единственное, что было во всей этой истории несомненно, – так это ее двусмысленность. Сложно поверить, что этот арест стал всего лишь результатом полицейской работы, ведь все же знают, что в Синалоа ничего не происходит, если на то нет воли Чапо. Король умер, да здравствует король.

Глава 4

Убийца друзей

Матаморос, город в штате Тамаулипас на северо-востоке Мексики, лежит на южном берегу Рио-Браво[20] и соединен с техасским городом Браунсвилль четырьмя мостами. Эти четыре моста – как нефтепроводы, по которым в Соединенные Штаты качают белую нефть. Здесь всем заправляет картель “Гольфо”, один из самых жестоких. В 1999 году картель “Гольфо” ввозил на территорию США до пятидесяти тонн кокаина в месяц, а его власть распространялась от Мексиканского залива до берегов Тихого океана. Эти территории были захвачены силой, подкупом или по договоренностям с главами других объединений наркоторговцев. Картель “Гольфо” был здесь номером один. А внутри картеля номером один был Осиель Карденас Гильен.

Крестный Отец, который приехал последним, занял свое место и благословил новых боссов, подняв за них бокал вина. Осиель миллион раз слышал эту историю. Конечно, передаваясь из уст в уста, она обрела новые версии, изменчивые, как погода в апреле, но суть оставалась той же – новый мир был создан. Осиель с рождения был зол на весь мир. Ребенок-задира, подросток-хулиган и после – жестокий юноша. Он трепетно вынашивал и поддерживал в себе слепой и беспричинный гнев, который под влиянием его блестящего ума становился буквально-таки дьявольским.

“Зачем довольствоваться частью, если можешь завладеть всем миром?” – кажется, отвечал он неосторожному собеседнику, который в сотый раз надоедал ему старой историей про Крестного Отца и раздел территорий. А как еще мог ответить человек, чьи родители, несмотря на собственную нищету, продолжали как ни в чем не бывало строгать детей и после отправляли их валяться в курятнике с тощими курами? Осиель придумал свой собственный мир, как можно дальше от окружавшего его хаоса. В четырнадцать лет он уже подрабатывал помощником механика по утрам, а днем – на макиладоре[21], где вместе с еще двумя сотнями рабочих собирал пылесосы, которыми в нескольких километрах к северу, должно быть, пользовались какие-нибудь домохозяйки-янки.

Когда гнев смешивается с жаждой получить свое, есть два возможных выхода: отчаяние или же чрезмерные амбиции. Осиель выбрал второе. На макиладоре он повстречал одну бойкую девушку с блестящими, как драгоценные камни, глазами, но ему было стыдно пригласить ее куда-нибудь, ведь он не мог позволить себе машину, чтобы заехать за ней, или оплатить ужин даже в самом недорогом ресторане. Он начал толкать наркотики – быстро, удачливо, достаточно рисково, чтобы обеспечить себе выброс адреналина, который был ему практически необходим. На первых порах для толкача работает такое правило – у кого меньше всего предрассудков, тот скорее станет лидером. Чтобы удержать власть, без жестокости не обойтись. Если ты не жесток, то можешь показаться слабым, и твои противники этим воспользуются. Это как у собак: кто громче всех рычит, тот и вожак стаи.