Читаем Ноль ноль ноль полностью

Я смотрю на него. Он больше не каибиль, но у него в глазах все еще есть эта пустота. Повстречав каибиля, ты встречаешь не просто боевую машину. Имея дело с каибилем, ты имеешь дело с отсутствием. Это пугает больше всего. Хотя он едва дотягивает до метра шестидесяти пяти, Анхель Мигель смотрит на меня сверху вниз. Рассказ о подготовке и братстве оживил его гордость, и теперь она ясно читается во всем, подавляя меня и его девушку. У меня есть вопрос, и, возможно, настало время задать его, сейчас, когда мой собеседник чувствует себя столь неуязвимым.

“Что ты можешь рассказать о связях каибилей с наркоторговлей?”

“Международная амнистия” впервые отметила этот феномен в 2003 году в докладе, сообщавшем о нескольких десятках случаев участия военных и полицейских в наркоторговле – и это помимо таких преступлений, как угоны автомобилей, торговля детьми для нелегального усыновления и операций по “общественной чистке”. Все в том же 2003 году Вашингтон включил Гватемалу в список стран, недостаточно борющихся с наркотиками, так как в период с 2000 по 2002 год гватемальское правительство конфисковало в пять раз меньше кокаина, чем за предыдущие три года.

Если Анхель Мигель и почувствовал удар, он не подает виду. Я пытаюсь понять реакцию его девушки, но она все так же неподвижна, если не считать едва заметного переноса веса с одного каблука на другой. Я убеждаюсь в том, что она тоже должна была пройти курс подготовки, прежде чем начать с ним встречаться. Наконец Анхель Мигель открывает рот: “Единство и сила”, – повторяет он и снова замолкает. Мантры каибилей для него достаточно; я спрашиваю себя, не означает ли его обращение к этим словам, что мой вопрос открыл какую-то брешь. Я пытаюсь это понять.

“Правда ли, что некоторые бывшие бойцы сделали карьеру в мексиканских картелях?”

В последние годы мексиканские власти отмечают увеличение числа бывших каибилей и гватемальских военных, завербованных в местные криминальные организации. Последним использование бывших военных крайне выгодно, поскольку они получают на службу уже подготовленную молодежь, имеющую опыт, и могут не тратить время и деньги на их обучение. Бывший каибиль может оказаться полезным для картелей, так как отлично владеет оружием и привык нести службу в горах и в лесах. Бывший каибиль может выжить в очень тяжелых условиях и знает, как передвигаться и в Петене, на севере Гватемалы, и на юге Мексики – двух областях со схожими климатическими условиями. Ситуация вызывает еще большие опасения из-за демобилизации гватемальской армии, которая в последние годы уменьшилась с тридцати тысяч человек до пятнадцати. Многие солдаты вышли в отставку, получив компенсацию, но при этом остались без работы. Некоторые из них пошли на службу в частные военные компании и отправились за границу, например в Ирак, в качестве наемных солдат. А другие в конце концов влились в преступные ячейки.

Что-то зашевелилось. Анхель Мигель потирает большой палец указательным, как будто скручивает невидимую сигарету. В уголках его глаз появляются тонкие морщинки, которых я до этого не замечал. Его девушка тоже больше не кажется высеченной из одного куска камня. Она оглядывается и нервно морщит губы.

Своими вопросами я перевернул с ног на голову властные отношения, которые каждый каибиль должен поддерживать со своими подчиненными. Ведь вот я кто для Анхеля Мигеля: подчиненный, который обязан внимать словам старшего по званию и вдохновляться ими. Прежде чем назначить встречу и попрощаться со мной, Анхель Мигель озвучил мне по телефону список принципов, которые я изначально принял за чистейшую пропаганду, но сейчас его демонстративное сдержанное молчание дает мне понять, что то были правила и я не смог их соблюсти. Каибиль должен “заручиться уважением своих подчиненных, определять направление их усилий, прояснять цели, давать ощущение надежности, создавать единство между отрядами, быть образцом выдержки в любой момент, поддерживать в людях надежду, жертвовать собой ради победы”. Двумя простыми вопросами о прошлом и настоящем каибилей я не дал ему обработать и меня.

Жестокости учатся. Теперь я точно это знаю. Анхель Мигель перестал скручивать свою невидимую сигарету, и даже маленькие морщинки в уголках глаз разошлись и уступили место обычной гладкой коже с янтарным оттенком. Его обучение злу сгладило неровности от моих вопросов и вернуло ему уверенную принадлежность к братству по крови и по смерти.