Читаем Ноль полностью

– Я пригласила тебя, и ты поклялся прийти!.. – громко кричу и смеюсь над собой. – У меня есть вопросы, а ты обещал ответить на все!.. Так расскажи мне, Егор, как ты покупал сигареты и пиво? Почему тебе вообще продавали их?

Подлетаю вверх и опускаюсь, в ушах свистит ветер, волосы щекочут лицо. Выставив ноги, я шаркаю ботинками по деревяшкам до тех пор, пока качели не останавливаются, перевожу дух и продолжаю разговор с пустотой:

– Не потому ли, что ты показывал чужой паспорт? Паспорт того парня – несчастного самоубийцы, сироты, похожего на тебя и так удивившегося твоему имени?

Ты не смог пройти мимо чужой беды, спас Сашу и вытравил из него таблетки, но спалился – он понял, что ты что-то сделал с ним… Назад дороги не было: останься ты в живых, в той охоте на ведьм тебя бы просто разорвали, «сожгли прямо на центральной площади».

И бредовый план Воробья о портале в другой мир и жизни в теле другого человека внезапно заиграл новыми красками, да, Егор?

Много дней до этого была оттепель, температура не опускалась ниже нуля, лед во многих местах истончился и вскрылся, в той части набережной, куда падала тень от стены, стояла непроглядная тьма… И ты начал импровизировать – проплыл подо льдом и вынырнул в нескольких метрах. Снял пальто, выбросил его в воду и по тропе вдоль железки ушел домой. Твои следы замел снег, так кстати начавшийся почти сразу… Ты переоделся в свой яркий «камуфляж», забрал накопленные деньги и документы погибшего парня… Егора? Его ведь тоже звали Егор? Ты стал невидимкой, слился с толпой «нормальных людей», добрался до Города и переночевал в пустой квартире Воробья. Ты был спокоен, потому что мама встретила тебя и знала: ее сын не умер… От нее ты и услышал через пару дней, как быстро в городке все изменилось! Твоей маме больше не нужно покидать родные ненавистные места – ее окружили заботой, сочувствием и вниманием… Но она обязательно уедет. Как только тебя официально признают погибшим. Эй, «Егор, которому девятнадцать», так где ты сейчас? Учишься по индивидуальному плану в универе, куда на всякий пожарный давно поступил под чужим именем при помощи брата Воробья, обязанного тебе кандидатской степенью? Нашел нормальную работу, снял жилье?..

Разум не верит, но душа знает: все было именно так.

– Ты жив. Тебя не нашли. И не могли найти – ты же был в желтой куртке!

Дышу ртом от нахлынувших эмоций, жгучая обида растекается по телу и подступает слезами к горлу.

– И ты бросил меня, вычеркнул из своей новой жизни. Забыл, что обещал прийти сюда в первый день весны и посидеть со мной на «Луне», свесив ноги… Забыл о моей мечте, забыл обо всем!.. Знаешь, я тоже это сделаю! У тебя есть пять секунд на то, чтобы все изменить! Четыре, три, две, одна… Ноль!..

– Я не забыл, – чистый голос из недавнего, но навсегда ушедшего прошлого раздается позади.

Сердце разбивается вдребезги, тает и наполняется сумасшедшим, нестерпимым теплом.

Я точно сошла с ума…

Но скрип цепей соседних качелей, щелчок зажигалки и ветер с горьким запахом сигарет совершенно точно принадлежат этому миру.

– А в остальном ты права: все так и было. Я не мог появиться в городке, не хотел снова портить тебе жизнь, надеялся, что и ты попрощалась… Ты же уехала оттуда, живешь дальше – это главное. Я много раз заходил к тебе на страницу, хотел написать, но не знал, с чего начать. Пока Воробей не вышел на связь и не навешал мне п…

Я закашливаюсь и распахиваю глаза, ожидая, что говорящий со мной призрак исчезнет, рассеется в мартовском воздухе, ставшем причиной весеннего обострения, растает, как дым… И проваливаюсь в темноту умоляющего взгляда из самых светлых несбыточных снов – того, что несовершенная память уже не могла воспроизвести четко…

Я ясно вижу его наяву!

Раскрыв рот рассматриваю незнакомого парня – слишком крутые шмотки, короткая модная стрижка, улыбка, затмевающая солнечный свет.

– С днем рождения! – Он отщелкивает окурок, встает и в два шага оказывается рядом.

Сознание вот-вот выключится, но приятная дрожь проходит по коже, и я прихожу в себя. Теплая рука с жуткой татуировкой зависает над полумертвым сердцем, перемещается ниже, находит холодные, ослабевшие пальцы и сжимает их.

– Прости! – Егор опускается на колени и заглядывает мне в глаза. – Прости меня! Ладно?

Время замедляется и искажается, он подается вперед и обнимает мои замерзшие, одеревеневшие плечи.

На этом месте возможны любые чудеса, и одно из них Егор снова явил миру: он жив, он рядом, все хорошо, теперь уже навсегда…

– Ладно! Конечно же… Ладно! – реву я, уткнувшись в родное плечо. – Но если ты еще раз поступишь со мной так… Лебедев, я убью тебя!

– Согласен. Договорились!.. – его голос срывается и превращается в шепот: – Этого не повторится. Я больше не Урод и не невидимка. Теперь не нужно прятаться. Так что… Пошли?

– Куда? – Я ослепленно моргаю.

– Гулять. Шататься по улицам. Держаться за руки. Мечтать, смотря в небо, и улыбаться людям.

Конец