«Известно ли вам, милый друг, — огорошил я его, — что ваш невоспитанный сын шляется по ночам в компании оболтусов и с помощью машинки для выбивания зубов, — тут я ему показал «Вальтер», — грабит сравнительно честных путников?» Собеседник побледнел до синевы. Когда же я представился, с ним сделалось дурно… Пришлось повозиться. Кенгураев опомнился и сказал слабым голосом: «Я позову на помощь». «Зовите, — отвечаю, — и вам не поздоровится. Во-первых, «Вальтер» до сих пор исправно работает, во-вторых, в вашей стране не терпят ротозеев, теряющих оружие, и студентиков, играющих в бандитов, а в-третьих, вы не из того теста, чтобы звать на помощь и звонить в подобной ситуации».

Короче, я забраковал Кенгураева как кандидата в агенты. Хватит с меня утильсырья… извините! Подопытный отделался легко: он всего лишь открыл сейф и показал мне один важный документ в алой обложке. Фотокопию документа и снимок Кенгураева я оставил на память. Сенсация обеспечена. Но я честный человек. Кенгураев получил свой «Вальтер» и студенческое удостоверение сыночка, оброненное в неравном бою с «Викингом».

Льва Яковлевича чуточку знобило.

— Пойдемте домой… холодно что-то, — вздохнул он.

— О, вы плохо выглядите! — посочувствовал Винокуров. — За вами нужен присмотр и присмотр. Завтра суббота. Объявляю ее выходным днем. После сегодняшних тисков административного восторга необходимо встряхнуться.

Сергей Владимирович взял Сопако дружески под руку и направился к троллейбусной остановке.

Глава XV. Джонни Стиль

Шаг за шагом овладевает человечество тайнами природы. Строятся атомные ледоколы, запускаются искусственные спутники земли, без тени улыбки готовятся ученые к полетам в космическое пространство. Познавая законы природы, люди научились многому: строить телевизоры и сочинять порой приличные телевизионные программы; изготавливать из черт знает чего тончайшие капроны, нейлоны и силоны; конструировать удивительные счетные машины, экономящие математикам миллионы лет жизни, аппараты, осуществляющие переводы текстов с одного языка на другой…

Достижениям человечества нет числа!

И все же существует некая специальная область, законы, управляющие которой, пожалуй, для нас, так же таинственны, как и тысячелетия назад.

Речь идет о модах.

Можно не доверять религиозным преданиям, отрицать существование как таковых Адама и Евы, и на этом основании оспаривать у них приоритет законодателей мод, введших якобы первую демисезонную одежду — фиговые листки. Можно доказывать с научной достоверностью тот неопровержимый факт, что еще задолго до библейского создания земли жили наши далекие предки, и уже тогда довольно надежно прикрывали добиблейские места шкурами пещерных медведей. Делали они это в разные времена по-разному, т. е. придерживались пусть примитивной, но все же моды. Жители свайных построек уже знали моды сезонов.

Существование мод у древних египтян, вавилонян, финикян, греков и римлян не вызывает сомнений!). Более поздние времена лишь укрепляют нас в этом мнении. Современность… она говорит сама за себя.

Каковы же законы движения мод? Они — увы! — сокрыты, не поддаются глубокому анализу. Ржавый плотничий гвоздь в носу любимой, полученный ею от мореплавателя Джемса Кука, представлялся молодому дикарю верхом совершенства и изящества; средневековый франт покорял сердца дев не столько успехами на турнирах и пением под окнами, сколько башмаками с аршинными носками и изящными колетами. Пижон тридцатых годов нашего столетия производил неотразимое впечатление на слабый пол широченными штанами и мускулистым плечистым пиджаком. Еще более интересные сведения можно привести о женских одеяниях.

Самое любопытное в модах — это их внезапное изменение. Какие тайные пружины жизни вдруг удлиняют полы мужским пиджакам и укорачивают женские юбки? Кто осмелится заявить о том, что, мол, он открыл соответствующие законы и на основе этого может предугадать моды хотя бы на три года вперед. Ведь это все равно, что объять необъятное.

С некоторых пор пошла мода на узкие брюки и пиджаки с покатыми плечами. Можно было бы обойти молчанием этот в сущности незначительный факт, если бы периоду узкобрючия и безвольно поникших плеч не сопутствовал период появления на земле мерзопакостного племени так называемых «стиляг».

«Стиляга». Кому не известно это слово? Однако, если спросить «Что есть стиляга?» — большинство отвечающих помедлят и проговорят растерянно:

— Ну, этот… что в узких брючках ходит и поет якобы по-английски гнусным голосом: «Уайди-ду-ди-и бэди-веди-тэдди…»