Если в первые два раза я гнал мысли прочь, то теперь по телу разливалась живительная злость. Ярость. Я, будто чокнутый, крикнул во все горло, мечтая распасться на кусочки, наконец умереть. За что я мучительно, медленно, тягуче не могу умереть, как нормальные люди, еще тогда, в шестнадцать. Перед глазами, дразнясь, проплывали ненавистно белые палаты и горячая боль. Я вспомнил тело на столе. Если оно мертво, то я — призрак? За что так, где обещанная темнота, вечный сон? Я умер, но еще живу, управляю телом, пусть и не чувствую. Как долго будет длится вечность, в которой я натыкаюсь на ножи и прохожу сквозь, разрывая призрачную одежду? Вновь взвыв, я закрыл глаза, мечтая провалится в сон, нормально умереть. Мешала только ярость. Я чувствовал злость в кончиках пальцев, зубах, коленях. Она, острая, тыкающаяся в меня изнутри, дарила наслаждение.

Тело пронзила боль. Сначала казалось, будто это от злости мне кажется, что я чувствую. Но нет. Боль была настоящей, горячей, пульсирующей во лбу и плече. Неужели я снова оживу? Кажется, мои метания по лесной и, как казалось, пустой поляне, кто-то заметил:

— Угомонись, Ник. Ты нужен мне в сознании — особа в черном платье, знающая мое имя, медленно приближалась. Я видел только ее фигуру, из-за боли все расплывалось. Но я чувствовал. Если нельзя умереть сейчас, может, можно ожить и что-нибудь, хоть что-нибудь сделать? — ты напуган. Но я помогу — она еще что-то говорила мерным, тихим голосом и боль отступила. Я, осознав, что больше не чувствую, приблизился к женщине почти вплотную и только и смог, что прошептать. Наверно, у меня сел голос

— Ты просишь чувствовать? — она услышала меня. С надеждой отступив, я приготовился внимательно слушать. Все, что угодно, лишь бы закончить то, что меня мучает — я Джеральдина — зачем-то представилась женщина. Сейчас мне было совсем не до знакомств — тебя подвергли проклятию. Страшному проклятию — она повторила, хищно обнажив клыки — сейчас слишком поздно, и я не могу его снять. Оно передается по наследству, так, что есть другой способ — долгий, но верный. Я перемещу тебя к тому, кто виноват во всем. К первому Волшебнику Солнца — я, не понимая, пожал плечами. Главное, что способ сработает. Мне не важно, кто эти волшебники — есть одно «но» — Джеральдина, как она назвалась, заглянула мне в глаза, выжидая. Я придал себе самый отчаянный вид, какой смог — отлично — она кивнула — тебе придется его убить — я вздрогнул, отбежав на несколько шагов — пожалуйста, не забывай, что это он во всем виноват. Пожалуйста — вздохнув, я снова приблизился. Не важно. Если все можно исправить, я сделаю все, что нужно. Все наконец закончится — ты переместишься на много сотен лет назад, а потому никто не должен тебя видеть. В Астроводе останется только убить единственного мужчину, а если не сумеешь — утащить за собой. Раскол сделает все за тебя — я быстро покивал, похрустел пальцами, силясь их ощутить и кивнул. Скоро все будет хорошо. Женщина улыбнулась и запрокинула голову, что-то быстро зашептав. Рядом закрутилась привычная воронка, которую Джеральдина назвала Расколом. Я вздохнул. Если в омут, то с головой.

Астровод

И шагнула в Раскол.

Как в первый раз, мимо проносились вещи, а я словно двигалась по призрачному коридору. Вокруг кружились звезды. В этот раз все закончилось быстрее и я, не успев напугаться черной бездны в конце пути, свалилась на нечто мягкое и шуршащее. Подул ветер, откинув волосы с лица и зашуршал книжными страницами недалеко от меня. Я подскочила на ноги и принялась тереть ноющие локти. За моей спиной гулко хлопнула обложка книги; от неожиданности вздрогнув, я обернулась на звук.

С травы, аккуратно расправляя серое в клеточку платье, поднималась девочка, на вид моя ровесница. Строгое платье с маленьким корсетом и длинными рукавами, высокая прическа, юбки до пола — кажется, меня забросило назад во времени. Вроде это мой дар. Но аккуратно зачесанные волосы, серый подол и носки туфель странно смотрелись на девочке — сама она, с огромными зелеными глазами и усмехающимся ртом, кажется, совсем не подходила своему окружению. Из-за тучи выглянуло солнце, нещадно поджарив мне спину и пустив тысячу зайчиков на ее пепельные волосы. Девочка улыбнулась и ткнула на косу, обвивающую высокий лоб:

— Странно выглядит, да? — волосы действительно казались седыми

— Не особо — я все же должна быть вежлива. Не из-за ссоры со средневековой девочкой я сюда пришла — я вроде должна была попасть в Астровод — она не дала мне договорить и, развернувшись к огромному дубу, под которым мы стояли, побежала, раздвигая ветки. Я медленно последовала за ней, на всякий случай не подходя слишком близко. Мы буквально прошли дерево насквозь, но оно однозначно того стоило.