Кассандра, похоже, расположилась за нишей. С наступлением абсолютной темноты спальники перемещались и больше нельзя было сказать кто и где находится. Подругу я определяла по длинному, колкому ножу, который сверкал редко, словно случайно, но работал безотказно. Я не могла разгадать, кто нападает и трусливо пряталась — это вошло в привычку в конце недели. Просто прятаться — за арматурой, брошенной на пол, под выступающей лоджией — и отчаянно сжимать в руке клинок, до скользких от пота пальцев, до дрожи. Иногда глаза смыкались, и я дремала — может, пять минут, а может — пару часов. И из ран за эти внезапные отрезки времени, когда я выпадала из реальности, остался только поверхностный порез на пальце, сделанный невнимательным движением. После того случая я поняла.

Я пешка в этой молчаливой темноте. Я не нужна им — ни мертвая, ни живая — им нужно только негласное обладание, победа, но не девчонка, спрятавшаяся глубоко в темном углу. Меня можно запугать или окружить заботой, главное молча дать понять, что перечить опасно. И им этого достаточно.

Поэтому, сидя в клетчатом пледе и наблюдая за взмахами длинного клинка и чуть загнутого, я раз за разом прокручивала картинку чьего-то искусного морока. Точно уверенная, что это не Эрик, я представить не могла — или не хотела — кто мог бы это сделать. Но девочка в синем платьице не желала уходить, и мы разговаривали по ночам. Я чувствовала, что это новый морок, но разговоры с малышкой заставляли сердце сладко замирать и я поддавалась. Мы говорили о том, что я не доверяла никому — о том, что было «раньше». Все, что было до битвы за Астровод, теперь казалось прошлым веком; и мы говорили, бесконечно долго, а она с каждой минутой все теплее прикасалась, предлагая горячим слезам течь, прокладывая дорожки по щекам, мокрые и соленые. Падать, глухо ударяясь об бетонную пыль. Я знала, что на утро это будет заметно, но с девочкой мне было наплевать. Потому, что она так напоминала то время, когда спрятаться было действительно достаточно. Просто забиться в темный угол — и всем снова будет все равно. И она понимала меня. Молча принимала все, что я выливала беззвучными словами, раздающимися только в моей голове и говорила то, что я хотела услышать. Она пожалела меня.

И раз за разом я откладывала разговор с Касс — как бы ни было горько лишится ее доверия, я не могла рассказать о малышке потому, что знала — от этого она исчезнет. Та, кто всегда рядом, единственная, кому не все равно. И я решила поговорить о другом, отвлечь подругу на какое-то время.

С сожалением проводив взглядом ночную гостью в темно-синем платье с золотой каймой, я осторожно выглянула в незастекленное окно. Сквозь завесу из плюща и неизвестных мне лиан проглядывало светло-розовое небо. В комнате, за моей спиной, раздался звон, преследовавший меня всю ночь, и я втянула голову, снова прижавшись к стене. Свет еще не заполнил «спальню», но ребята уже разошлись по расстеленным постелям из пледов и спальных мешков. По сверкающим кончикам я поняла, что оружие убрано. Через четверть часа свет выльется на безликие стены и притворявшиеся спящими «проснутся». Я свернулась клубком и приготовилась ждать.

— Касс? — девушка вздрогнула и поперхнулась сандвичем из полиэтиленовой упаковки:

— Мм? — отбросила прядь волос назад, и я отрешенно проследила, как они зацепились за вязаную кофту.

— Не здесь. Давай на верхний этаж, — прошептала, почти не размыкая губ. Кассандра облегченно кивнула и неожиданно громко заявила:

— Да, я дам тебе расческу. Только скорей верни, а то я сама как чучело, — и многозначительно кивнула на Эрика, подошедшего слишком близко. Парень отшатнулся и принял абсолютно независимый вид. Усмехнувшись про себя, я выдавила:

— Хорошо, спасибо, — и выскочила в пустой коридор, смягчая шаги, чтобы Эрик не услышал.

На последнем, седьмом этаже, Кассандра разбила замок, сдерживавший люк, и у нас появилась возможность иногда сбегать сюда, чтобы перевести дух. Немного расслабится перед тем, как провести еще день и еще одну бессонную ночь, не смея что-либо признать. Если кто-то осмелится играть в открытую, боюсь, мы просто поубиваем друг друга раньше, чем все кончится.

Я вздрогнула и упала, больно ударившись плечом о водосточную трубу. Осторожно перекатилась ближе к центру плоской крыши, боясь упасть с края, и поднялась. Выдохнула. Только кот.

Сириус, важно распушив хвост, добрался до выемки около дымохода и свернулся клубком так, что стал похож на единый комок белой шерсти. Я рассмеялась; смех скоро перешел в истерический и, смирившись, я просто опустилась рядом, зарывшись носом в колени. Пушистая жидкость перетекла к моим ногам и сочувственно поймала слезинку. Пространство просто схлопнулось, оставив меня и Сириуса в абсолютной темноте.

Похоже, в этот раз я знатно затянула с публикацией. Спасибо, что подождали, обещаю, следующая часть выйдет вовремя.

Хранительница Воды

— Василис? Василисааа? — Касс стояла на коленях и поглаживала кота, стараясь не прикоснуться ко мне — Лисса? Ты как?