На песке стояла уже знакомая фигура и смотрела, как я подхожу, прячу Терезины чернила в карманы вновь надетых джинс, сажусь, снова поднимаюсь и, наконец, начинаю выводить рунную вязь. Этому рисунку я научилась быстро и порой, задумавшись, выводила его на каменном полу моей комнаты. С тоской подумав, что уже скучаю по Астроводу, я опустила веки и, вспоминая бездонное небо, усыпанное звездами, почувствовала, как от пальцев бежит и плещется в песке тепло. Сегодня я сидела гораздо дольше по совету Джиневры, на самом деле просто не решаясь открыть глаза. Через пару минут все же встала, окинула взглядом режущий своим светом глаза рисунок и вновь зажмурилась, вспомнила то утро, и едущих за забором мальчишек, сжала кулаки и распахнула глаза.

Вокруг, озаренные мелкой россыпью звезд, кружились факелы, чернила, раскрытые книги на языке рун. Потом в их движение вклинились мои кисточки и шариковые ручки, тетради, аккуратные стопки исписанных листов с моего стола. Я, обхватив колени руками, просто оглядывала все вокруг и ждала, чувствуя пробегающий по спине холодок.

Наконец ощутила колючее прикосновение травы и терпкий запах сосен. Тихонько обогнула высаженные в два ряда лиственницы, прошла, почти крадучись, по раскаленной на солнце дорожке, и шагнула в дом с парадного входа, зная, что встречу сестру и маму, входящих с террасы напротив. Глубоко вдохнула, открыла вторую дверь, ведущую из жаркой прихожей в остывший за ночь каменный дом. Все вокруг казалось до боли знакомым, я без труда нащупала в кромешной тьме металлическую ручку второй двери, все прожитое в Астроводе, среди колдуний, карта, спрятанная в заднем кармане, все казалось сном, фантазией, раскаленной на жаре.

Увидев меня, Мика воскликнула что-то нечленораздельное, обернулась на маму, подошла, держа в руке листки, недавно в полном беспорядке валявшиеся на траве и наконец сказала:

— Ты где была?

— За домом гуляла — быстро соврала я. Мама взялась за оставленную посуду, мгновенно скрываясь в паре от горячей воды и пене

— Не выбрасывай их — сестра протянула черновики — мне нравится — я кивнула, выхватила грозящие вновь разлететься листы и кинулась к себе, наверх, пропуская ступеньки на лестнице.

Дух удалось перевести, только прижавшись к закрытой двери. Я проверила, заперт ли замок, добрела до стола, опустила охапку исписанных страниц к их братьям, вытащила пучок перьев и чернильницу, вытянутую резного стекла колбу с пробкой. Достала пачку чистых листов и стала перебирать перья, выискивая подходящее. И вдруг поняла, что не знаю, какое брать, как окунать в чернила, как выводить слова, ведь раньше подобным не занималась. Не каждый день становишься волшебницей и сидишь в лесу, засушивая ядовитый стебель. Мои мысли занимала битва, карта, координаты, уроки, Лили, но совсем не баночка чернил. Со вздохом я спрятала все в узкую коробочку из-под пачки карандашей и принялась мысленно составлять послание. На досуге первое, чем я займусь — загадочная связка перьев.

А пока, отгоняя аромат выпечки с кухни, с запасом холодного лимонада, изнывая от жары, я принялась за поиски. Координаты, похоже, приснятся мне, когда я забудусь и закрою глаза.

Воришка

— Василиса, ты решила задохнутся? — Мика кинулась к окну, с возмущенным видом распахнула его, впуская еле заметный ветерок в комнату. Послышался шелест деревьев, обрамлявших улицу, и в памяти всплыл дуб, раскрытая книга, крадущаяся в ночи девушка — сколько ты уже сидишь здесь? — сестра бесцеремонно прервала ход моих мыслей, окидывая взглядом пустую бутылку. Та напоминала мне чай в стеклянной банке, Аарона, кружку, вытащенную из складок платья — пойдем — девочка ухватила меня за обе руки, мимоходом закрыв крышку ноутбука, потащила к двери, приговаривая — лето за окном, а ты весь день торчишь здесь. Пойдем, пойдем — она первая сбежала вниз по ступенькам, крикнула что-то маме и вылетела во двор. Из окна мы смотрели на убегающую фигурку и хлопнувшую за ней калитку. Несчастная дверь так и осталась скрипеть на ветру, раскачиваясь в разные стороны

— Пойду закрою — я аккуратно прикрыла калитку снаружи, проверила, закрыто ли, и побрела на свое место. Когда-то, словно в прошлой жизни, я любила сидеть на заброшенном фундаменте. Огибая недостроенный дом, вокруг высились деревья и порывались пробить бетон. Я вскарабкалась вверх, цепляясь за плохо прилаженные к стене кирпичи, дошла до выступа, полностью скрывавшегося в ветвях, села на давно облюбованное место и вытащила пук перьев. Наугад взяв одно, принялась крутить его, подставляя ветру, и погружаясь в воспоминания. Перед глазами летели силуэты жителей Астровода, домик, опасно покосившийся, строки на едва знакомом языке. Я, вздохнув, вытащила книгу, прихваченную на память, и принялась обводить кончиком пера руны; должно быть, обмакнуть его в чернила просто, но сначала стоит научится писать.