Читаем Ночные гоцы полностью

Родни сунул записку в ташку, спешился и приказал немедленно приступить к переправе. Роту придется перевозить в три приема, так что ему лучше отправится с первой же партией — он поскачет прямиком в крепость, чтобы выяснить, насколько сильно напуган комиссар.

Толчок за толчком паромщик выводил баржу на речной простор. Родни стоял на носу, между мордами лошадей. Они пересекли середину реки и вместе с ней границы владений Достопочтенной Ост-Индской Компании, и оказались в пределах Кишанпурского княжества. Город, как объяснил ему кавалерист, лежал прямо напротив, за деревьями на другом берегу. По правую руку, в полумиле вверх по течению, начиналась речная излучина. Над ней стояла, хмуро глядясь в смеющуюся воду, сложенная из бурых каменных блоков крепость, издавна служившая Раванам еще и дворцом. Увенчанные зубцами высокие стены обрывались прямо в реку. Угловатая, приземистая крепость с предельной выразительностью проступала на фоне громоздящихся друг на друга кучевых облаков.

Они приближались к причалу на восточном берегу. На него вели кое-как сколоченные сходни. От причала расходились две дороги: одна, обсаженная деревьями, шла прямо, и, видимо, вела в город, другая сворачивала направо и тянулась вдоль берега. Родни беззаботно сбежал на берег и через несколько минут уже въезжал в крепость в сопровождении рысившего за спиной кавалериста. Они обогнули вздымавшуюся на семьдесят футов мрачную северную стену, и подъехали к пробитым в восточной, противоположной берегу, стене главным воротам. Обитые железом створки были распахнуты. Два солдата в лимонно-желтых кишанпурских мундирах неуклюже отдали честь. Копыта застучали по каменным плитам темного крепостного прохода. Дважды свернув под острым углом, проход вывел их на залитый солнцем внутренний двор.

Двор был окружен рядами аркад, в центре его бил фонтан. На ограде фонтана сидел Джулио и тыкал пальцем в книгу, раскрытую у него на коленях. Рядом стоял дородный индиец в кафтане лимонного цвета, таком же, как на Деване, и такой же черной шляпе. На его озадаченном лице была написана тоска. Родни понял, что Джулио, увлекавшийся орнитологией, допытывается у него, не видал ли он поблизости таких-то и таких-то птиц. Он подавил улыбку — дело прежде всего. Придав лицу спокойное выражение, он медленно подъехал к ним на Бумеранге.

Джулио уронил книгу, торопливо нахлобучил на голову кивер и отдал честь.

— Доброе утро, сэр! То есть я хотел сказать, добрый день! Рад вас видеть. А это Притви Чанд, капитан личной охраны раджи.

— Добрый день! Добрый день, капитан.

Сидя в седле, Родни рассматривал их.

— Мистер Мервульо, почему кишанпурские солдаты до сих пор охраняют главные ворота, если есть основания сомневаться в их верности? Куда предполагается направить мою роту?

Джулио выглядел удрученным. Капитан попытался что-то сказать. Родни поднял руку:

— С вами, капитан, я поговорю позднее. Так что же?

Джулио, размахивая руками, принялся объяснять:

— Мне это самому не нравится, сэр, но деван убедил мистера Делламэна, что солдат не надо будоражить, поэтому лучше не подавать виду, что мы им не доверяем. Деван отвел вашей роте помещения вон там.

Он показал на южную аркаду, под которой виднелся темный коридор и ряд дверей.

— Кто, к черту, деван такой, чтобы распоряжаться в Бенгальской армии! Да ты тут ни при чем, не надо так переживать. Мы в любом случае легко справимся с этими людишками, — он бросил гневный взгляд на капитана, — пусть только попробуют шелохнуться. Но лучше бы штатские не совали свои носы в военные дела. Где мистер Делламэн? Ладно, я сейчас огляжусь, а потом явлюсь к нему.

Он ослабил ремешок на подбородке, повернулся к Притви Чанду, и сухо потребовал:

— Будьте любезны показать мне крепость, капитан.

Прежде всего он пожелал осмотреть помещения, отведенные его сипаям. Клетушки оказались темными, но чистыми, с высокими сводами и уж во всяком случае они были не хуже, чем обветшавшие казармы в Бховани; для жилья они годились. Затем Притви Чанд велел подать факел, и сам бросился за ним, когда слуги немного замешкались. Они осмотрели крепость сверху донизу.

Нижние этажи представляли собой переплетение неосвещенных сырых переходов. В конце одного из них когда-то было отверстие, выходившее на реку, перекрытое опускной решеткой. Теперь переход кончался тупиком — отверстие заложили камнем, пазы решетки заржавели. В необъятной толще западной стены находились подземные темницы с потайными люками. Сейчас их населяли только десятки тысяч летучих мышей — они ползали друг по другу во мраке и промозглый воздух пропитался их едкими выделениями. И было холодно — в этих темницах было бы холодно даже в майскую жару.