Читаем Ночной скиталец полностью

Когда-то, давным-давно, ты коснулся меня, чтобы исцелить, и не только мое тело, как я понимаю сейчас. Но есть кое-что, чего я никогда не рассказывал тебе о том дне. Ты спас не только мою ногу. Ты также спас мою жизнь, — Лансу пришлось глубоко вздохнуть, прежде чем он смог продолжить: — Хоть я и проклинал тебя за это после того, как ты принес себя в жертву ради меня. Я больше никогда не мог быть таким беспечным. Таким эгоистичным, чтобы снова преднамеренно попытаться расстаться с жизнью. Это заставило меня стать лучшим солдатом, лучшим офицером, меньше думать о себе и больше о своих людях. И меня наградили за это.

Ланс посмотрел на брата, его голос охрип от любви, которую он чувствовал к этому благородному человеку, и которую прежде был не способен осознать.

— Но все эти медали за доблесть должен был получить ты. Я не могу представить себе поступка более мужественного, чем забрать боль другого человека и сделать ее своей. И все же ты никогда не просил каких-то наград. Тебе даже не нужна была моя благодарность. Все, что ты требовал, это чтобы я простил себя. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь сделать это, Вэл. Не до конца, — Ланс глубоко вздохнул. — Но обещаю тебе, я постараюсь.

— Спасибо, — прошептал Вэл Сент-Леджер. — Это все, что я хотел услышать.

Его веки дрогнули, и он медленно сел.

Ланс открыл рот, его сердце безумно билось в груди. Ошеломленный даже более, чем когда Сайлас Брэггс ударил его по голове, Ланс отшатнулся от гроба, едва устояв на ногах. Он упал бы на пол, если бы не наткнулся на стул.

Чувствуя головокружение, Ланс смотрел на Вэла. Он, должно быть, спит или наконец-то сошел с ума. Его брат… его мертвый брат спокойно стряхивал лепестки цветов с сюртука и улыбался ему.

— Не смотри на меня так, будто я приведение, Ланс.

— А разве это не так? — прохрипел тот.

— Не думаю, — Вэл осторожно похлопал себя по груди и широко зевнул, как человек, пробудившийся от глубокого сна. Неуверенно выбравшись из гроба, он, прихрамывая, подошел к зеркалу в позолоченной раме, висевшему на стене.

Распахнув сюртук и подняв рубашку, Вэл исследовал свою обнаженную грудь. Там не было ни следа от раны.

Все еще ошеломленный, Ланс смог подняться на ноги и неуверенно подойти к брату, глядя на его тело без какого-либо намека на недавнее ранение.

— Но… но в тебя стреляли, — беспомощно произнес Ланс. — Я своими глазами видел рану.

— Да. Удивительно, не правда ли?

— Удивительно? Черт возьми, это невозможно.

— Вообще-то, возможно, — Вэл заправил рубашку обратно в бриджи, хмуро глядя на свое отражение, пока пытался разгладить сюртук. — Некоторое время назад я обнаружил, что обладаю способностью погружаться в транс, даже более глубокий, чем твой. Только я не скитался. Когда я переношу болезнь, не ту, которую забираю от других, а свою собственную, я могу отрешить свое тело от внешнего мира, пока оно не исцелиться самостоятельно. Конечно, я никогда не пробовал делать это с чем-то таким серьезным, как пулевое ранение, — Вэл содрогнулся. — Но когда Брэггс выстрелил в меня, у меня не осталось выбора.

Ланс мог только тупо кивнуть, едва в состоянии воспринимать то, что говорит Вэл, едва в состоянии верить, что его брат… жив.

Он провел ладонями по рукам Вэла, касаясь их, чувствуя тепло, пульсирующее под кожей, и начал дрожать, внезапно лишившись самообладания от силы своей радости.

Его брат был жив! Брат, над которым он рыдал, умолял, почти сошел с ума от горя…

Но волна счастья и облегчения внезапно исчезла, когда до Ланса наконец дошли слова Вэла. Он окаменел от внезапного гнева.

— Ты всегда мог делать это? Погружаться в исцеляющий транс? Какого черта ты никому не сказал?

— Мама и папа знают об этом.

— Но их здесь нет, не так ли? — отрезал Ланс. — Ты чертов дурак, я мог заживо похоронить тебя под полом церкви.

Одной мысли об этом было достаточно, чтобы Ланс содрогнулся, но Вэл не казался сильно взволнованным.

— О, сомневаюсь, что дело дошло бы до этого. Хотя я не мог двигаться, но почувствовал, что пробуждаюсь от транса ранним утром.

— Ранним… — Ланс задохнулся, нахмурившись. — Ты хочешь сказать, что был в сознании, когда я зашел в комнату.

— Ну, ммм… да, — немного робко ответил Вэл. — Полагаю, был.

— Тогда какого дьявола ты не подал мне какой-нибудь знак?

— Я собирался, но… — губы Вэла изогнулись в легкой улыбке. — Ты начал говорить, и это было так интересно, что мне пришлось позволить тебе закончить.

Мрачный взгляд, которым Ланс пронзил брата, заставил бы другого человека убежать в поисках укрытия, но Вэл просто стоял, поправляя свои манжеты.

— Ты хоть представляешь, каково это, — прохрипел Ланс, — так горевать о ком-то, что боишься, обезуметь?