Читаем Ночной консьерж полностью

– Секретарь утверждает, что министр не придает значения таким мелочам, – Серж вкратце цитировал переписку с секретариатом министра, – цвет мебели не важен, главное, чтобы был выдержан в светлых тонах. Постельное белье строгое, черный шелк. Цветы вообще не выносит, но они хотят, чтобы вместо них в номере были расставлены морские раковины. Пара десятков раковин, средних размеров. Не крупные, но и не мелкие. Ни в коем случае не из сувенирной лавки, скорее из тех, что можно увидеть в музее океанологии. И никакого верхнего освещения. Только боковые лампы, торшеры, напольные светильники, предпочтительно разных цветов, в палитре от голубого до зеленого. Я не понимаю, у него официальный рабочий визит или романтический уикенд?

– Что с питанием? – Дима проигнорировал вопрос.

– Только завтраки. Все остальное у него на выезде, согласно рабочему расписанию. Он и его команда, всего восемь человек. Для секьюрити сервируем отдельно. В команде: для пятерых – континентальный завтрак, трое – вегетарианцы, предпочитают алжирскую кухню. Ты пробовал бурек? А мешуи? Они попросили приготовить мешуи в последний день.

Чехонин сосредоточенно смотрел сквозь Сержа. Вряд ли он когда-нибудь слышал про мешуи.

– Передай Феликсу.

– Уже сделано.

Феликс – шеф-повар отеля, работал в основном как супервайзер кухонного цеха. Гонял два десятка поварят, так здесь называли работников кухни, несмотря на то, что самому младшему из них было двадцать девять лет. Но по сравнению с монстром Феликсом они – поварята, сомнений нет. Когда дело доходило до этнических изысков, Феликс обычно приглашал специалиста по данной кухне из профильного ресторана. Он обладал обширными связями.

– Не забудь согласовать с ними ритуал встречи. Музыка, национальные флаги, ну… ты в курсе. – Дима в последний раз жадно затянулся сигариллой и отправился в туалетную комнату, чтобы спустить окурок в унитаз. В хорошем отеле не принято оставлять следов.

Неделя пролетала в подобных хлопотах. Ювелиры, банкиры, джазмены с мировыми именами, их женщины – отдельная история… Наконец – министр Судана. Вот Серж улыбается, склонившись в почтительном, но полном достоинства полупоклоне перед маленьким коренастым человеком с огромными ноздрями-пещерами на лице, таком черном и блестящем, будто его смазали репейным маслом. Министр, едва удостоив консьержа взглядом и не обратив никакого внимания на welcome presents и флаг республики, выставленный в фойе, резвым шагом движется к лифту. Консьержу достается рукопожатие его секретаря, пухлого астматика с постоянно извиняющейся улыбкой. Его зовут Абу-Онг-Соран, у него репутация человека, который охотно пожимает руки всем, до кого может дотянуться, так ему спокойнее. Подавив приступ кашля, Абу-Онг-Соран сразу предупреждает Сержа, что перелет был утомительным, поэтому следует отменить все запланированные комплименты от отеля. Министр будет спать два часа, чтобы к обеду погрузиться в насыщенный график визита. На самом деле секретарь говорит «нырнуть» по-английски. Следующие три дня Сержа преследовал образ ныряющего в прорубь чернокожего министра в пикантной резиновой шапочке.

– У меня к вам деликатная просьба, – секретарь наклонился ближе, будто их кто-то мог подслушать, – видите молодого человека с кожаным кейсом? В делегации он значится как консультант по общим вопросам. На самом деле это – Огни Пумпу, младший сын министра. Понимаете… Мне неловко просить об этом принимающую сторону, все-таки официальный визит…

– Конечно, понимаю, – ответил Серж тоном доктора, которому можно доверить и жизнь, и печень, и простату. – Он желает… посмотреть Москву?

– Огни Пумпу слышал, что в Москве очень яркая ночная жизнь, понимаете? Клубы, концерты, гм… – секретарь заметно стушевался, – клубы… Вы не могли бы устроить ему ознакомительную экскурсию? Разумеется, ваши услуги будут хорошо оплачены.

– Для меня станет большой честью познакомить сына министра с… культурной, – Серж выделил это слово, и у секретаря тут же вырвался вздох облегчения, – жизнью российской столицы.

– Спасибо! – Абу-Онг-Соран виновато заглянул ему в глаза и снова потряс руку. – Эта молодежь… Им так немного, в сущности, нужно.