Чича отсутствовал минут сорок. Несмотря на то что вокзал находился в сотне метров от кафе, специалист по подделкам умудрился запыхаться. Пот как слезы стекал по его изъеденному оспинами лицу.

– Вот. – Он осторожно выложил из сумки на стол компьютерный винчестер. – Здесь много всего, надо выбрать.

Администрация кафе за отдельную плату согласилась подключить винчестер к одному из компьютеров в интернет-зале. Чича жестом попросил всех отойти.

Минуты через три он обернулся и кивнул. Серж с Кристиной подошли к компьютеру. С экрана на них смотрел блондин лет семнадцати. Голова прямо, взгляд пристальный, больной, с примесью страха и ненависти, все мускулы лица напряжены. Кристина не сразу вспомнила, где видела это фото. Как во сне, в ее голове проплыли картины вскрытия сейфа в кабинете Ларсена. Газета, фотоальбом, последняя страница, последняя фотография, единственная цветная в альбоме. Она ожидала увидеть что угодно, только не это.

– Фа-а-ак… – застонала она.

– Знаете его? Симпатичный парень, – меланхолично заметил Чича. – Именно это фото я вклеил в паспорт Брайана Джонса.

– Что там было еще? В этом паспорте? Информация?

Глава семнадцатая

– Марк Ди Грин, например…

– М-м-м… – Ким скривился, изобразив голодного крокодила. – Мелковато.

– Не забывай, он придумывает все эти игры для «Плэйстейшн», в которые мы режемся каждый день.

– Этого мало. Он должен был как минимум вычислить полупроводники. Или открыть короткие волны.

– Брось! Эта идея о благе всего человечества заслоняет для тебя другой важный критерий. Передай, пожалуйста, соус.

– Какой?

– Устричный.

– Какой критерий?

– Коэффициент человеческой радости. Подумай и прикинь, сколько радости тебе, лично тебе принес «Плэйстейшн» и сколько – абстрактные полупроводники? Когда ты научишься быть элементарным эгоистом? Благо человечества складывается из радостей и благ отдельных людей, разве не об этом говорит билль о правах человека?

– Разве об этом? Всегда считал, что Билль нуждается в серьезной доработке.

– Об этом, об этом! И об этом же говорят большинство религий. Это кружится в воздухе, как снежинки. Лови, дурачок!

– Не вижу никаких снежинок.

– Ты споришь ради того, чтобы спорить.

– Ты снова не права. Я признаю, что для тебя в иерархии человеческих изобретений «Плэйстейшн» может стоять выше квантовой физики и генных модификаций. Но ты не можешь отрицать простой факт: без полупроводников не было бы никакой «Плэйстейшн»! Без волнового излучения не было бы мобильных телефонов, телевидения, компьютеров. Давай говорить об изобретателе Интернета, а не о Марке Цукерберге, который удачно воспользовался изобретением и наварил свои миллиарды. Я всего лишь поворачиваю тебя лицом к первоисточникам…

– Перестань крутить мое лицо. Меня уже не переделаешь. Принимай как есть.

– Есть.

– Наконец-то.

Московская жаровня испаряла асфальт и все, что легло на него после утренней поливки. Поэтому воздух в городе был густым, тяжелым, пах свинцом и морскими водорослями. Но здесь, на террасе двадцатого этажа роскошного здания в центре города, было если не прохладно, то хотя бы свежо. Террасу, с которой открывался, пожалуй, самый приличный из всех претендующих на живописность видов Москвы, занимал модный ресторан с раблезианско-самурайским названием «Живот архитектора».

С миром архитектуры это гламурное заведение было связано не только названием. Сдержанный интерьер в стиле ар-нуво предложил один из самых дорогих архитекторов мира Филипп Старк, который обычно не занимается дизайном интерьеров.