Следующую молнию он послал в погромщика, который свалил молодого колдуна на пол и собирался размозжить ему голову. Следующие, почти не останавливаясь, в пару человек зашедших в тыл пожилому вояке, производящему в рядах еретиков страшное опустошение. Оттавио чувствовал себя почти самим Зеусом — метателем громов. Сила кипела в крови, требовала выхода. Требовала сжечь их всех, превратить в куски жареного мяса, в комки огня брызжущие болью и смертью. Таково было побочное действие артефакта на сознание колдуна. С каждым применением вещица отбирала волю Оттавио, подменяя ее своей собственной. Неизвестно чем бы закончилась эта борьба, но тут еретики в центральном проходе, осыпаемые градом заклятий дрогнули и побежали. Оттавио разжал руку, уронив драгоценный артефакт на гранитный пол. Голова кружилась, из носа шла кровь. Он продолжал поддерживать защитный барьер, пока храм не очистился от людей.

Статуи и барельефы были уничтожены, как и витражи. В воздухе витал удушливый дым от загоревшихся шпалер и занавесей. Корчились в пламени жирные сатиры, танцуя свой последний танец. Гибли нимфы и кентавры, святые и кающиеся грешники. Ангелочки грустно взирали на стонущие тела, и трупы тут и там пятнающие полированный церковный пол.

«Вот так пристойное свидание» подумалось Оттавио. Неплохо сходили на церемонию!

Глава шестая. Poena sine lege

Глава шестая. Poena sine lege [133]

Родовое проклятие

«Ежели встретишь ты таковое описанное выше строение цвета ауры исследуемого тобою человеческого тела, то знай — се весьма редкостное явление, нечасто встречаемое. Се знак, оставляемый семейным либо же другим оскорбленным духом, знак, дающийся знающему и постигшему тайны мироздания уму, знак, что ты столкнулся со злом! Знак, что сия персона проклята вместе со всем своим родом на несколько колен…»

Оттавио опустил книгу с комментариями магистра Каррузиса. Почтенный магистр, изобретший цветографию — сиречь искусство по реакции специальных порошков различать чародейские ауры, — жил почти двести лет назад. Он был, конечно, гением, но от его зубодробительных формулировок и заковыристого готического почерка писаря у ар Стрегона разболелась голова. Основное Оттавио уже понял: он столкнулся с редким явлением — родом, проклятым семейным духом. В эту теорию хорошо укладывались все известные ему факты. И отсутствие дара в семье на протяжении столетия, и фальшивые ауры одаренных у всех членов семьи, включая женщин…

Проклятие могло действовать три, семь, тринадцать колен или больше, смотря как сильно провинился род перед духом-покровителем. Оно могло заключаться в простом отлучении от дара или быть чем-то посерьезней. Но Оттавио пока что никак не мог понять, зачем истреблять проклятый род? Какой в этом практический или мистический смысл?

Он отложил академический раритет в сторону.

— «Надо будет скопировать текст и отдать книгу Элизе».

Но это потом. Пришло время отправляться на очередное совещание.

Ультиматум

Расширенное совещание руководства округа Вестгау и представителей коммуны города Эвинга состоялось в городской ратуше. Само по себе место проведения совещания говорило понимающему человеку о многом. Имперские власти прогнулись, встречаясь с городскими делегатами на их территории.

Присутствовали окружной судья гер Хейн, председатель Священной Консистории Ромуальд, субпрефект ар Морисон и их свиты. От окружной военной канцелярии вместо маршала Вальдштайна на совещание прибыл только его «офицер связи» — тот самый франтоватый астуриец гер Эросто или Эрнесто, как-то так. Вальдштайн не счел нужным явиться лично.

Встреча началась с взаимных упреков, сразу перешедших в оскорбления.

Ни гер Хейн, ни ар Моррисон пока не принимали участия в «дискуссии», Оттавио откровенно скучал, не понимая, чем вызвана необходимость его присутствия. Зато преосвященный Ромуальд разошелся не на шутку.

— Я требую, чтобы преступников выдали церковным властям, а их семьи выплатили консистории ущерб, нанесенный церковному имуществу! — орал, тряся багровыми от гнева щеками, понтифик. — Или я отлучу эту сточную канаву, по нелепой случайности получившую статус вольного города, от милости Владык!