Уайли оглянулась проверить, не вызвала ли ее шутка хотя бы тень улыбки на лице ребенка, но оно оставалось непроницаемым. Он потер своей маленькой ручонкой коротко стриженную макушку.

– Как голова? – спросила Уайли. – Наверное, болит.

Он пощупал синяк на виске, но ничего не сказал.

– Кстати, твоя одежда, должно быть, уже высохла, – добавила Уайли. – Я сейчас вернусь.

Она метнулась в комнату для стирки, вытащила из сушки одежду ребенка и положила на стул в кухне.

– Можешь пойти в ванную переодеться. Когда вернешься, будет готова первая стопка блинов.

Ребенок осторожно стянул одежду со стула, словно опасался, что его ударят, и поспешно выскочил из кухни. Уайли разбила яйца в миску, развела блинное тесто и налила на горячую сковородку первую порцию. Потом перевернула блинчик, подбросив его в воздух. Поставила на кухонный стол сливочное масло, сироп и миску с виноградом.

– Любишь блинчики? – спросила она мальчика, вернувшегося в кухню, положила блинчик на тарелку и протянула ему: – Приступай, пока горячий. Я закончу через пару минут.

Уайли поставила на стол блюдо со стопкой блинчиков и сковородку с омлетом, положила кусок на тарелку мальчика, потом себе. Села с другой стороны круглого дубового стола.

– Начинай есть, – предложила она, – не жди меня.

Мальчик исподлобья посмотрел на нее неуверенным взглядом.

– Хочешь, чтобы я порезала для тебя еду? – спросила Уайли. Но мальчик подвинул тарелку ближе к себе и подцепил блин пальцами.

Она наблюдала, как мальчик окунул блинчик в лужицу сиропа, нерешительно поднес к губам и осторожно лизнул. Решив, что все в порядке, мальчик доел блин и взялся за второй, который Уайли уже добавила ему в тарелку. Он ел не останавливаясь, едва успевая прожевать и проглотить предыдущий кусок.

– Не торопись, – посоветовала Уайли. – Там еще много осталось.

Мальчик наклонился над тарелкой, понюхал омлет и сморщил нос.

– Все нормально, – сказала Уайли. – Не обязательно есть, если не нравится.

Мальчик с тоской посмотрел на дверь.

– Ты помнишь, какая там стужа? – спросила Уайли. – Выходить сейчас небезопасно. Дороги очень плохие.

Мальчик сдвинулся на край стула, словно собирался задать стрекача.

Уайли не хотела спугнуть ребенка, но и лгать ему больше не хотела.

– Я обещала помочь тебе добраться домой, – сказала она. – Снег не будет идти вечно.

Мальчик, вероятно, обдумал ее слова, несколько слезинок скатилось по его щекам.

– Не плачь, – встревоженно попросила Уайли. – Давай поиграем? – предложила она, надеясь его отвлечь.

Мальчик взглянул на нее с подозрением.

– Игра называется «Сначала ты, потом я», – пояснила она, поднимаясь из-за стола, взяла свою тарелку и отнесла в раковину. – Сначала ты задаешь мне вопрос, потом я тебе. Хочешь начать? Все, что нужно, – задавать вопросы. Например, какой мой любимый цвет. А я отвечу. – Уайли сполоснула тарелку и поставила в посудомойку. – Хорошо, значит, я начну, – сказала она, поскольку мальчик продолжал молчать.

Уайли задумчиво посмотрела на потолок и похлопала себя по подбородку, словно размышляя. Она хотела начать с простого вопроса, не слишком личного.

– Какой твой любимый цвет? – спросила Уайли.

Ребенок молчал.

Она решила попробовать иначе.

– Что ж, Уайли, – сказала она детским голоском, – мой любимый цвет голубой. А твой? – Она снова заговорила своим обычным голосом: – Вот это совпадение. У меня любимый цвет тоже голубой.

Уайли взглянула на мальчика, ожидая хоть какой-то реакции, но тот продолжал смотреть на нее безучастно. Может, он не говорил по-английски. Или из-за физиологических проблем вовсе не умел говорить. А может, просто был напуган до смерти.

Уайли вздохнула.

– Что ж, наверное, мне стоит рассказать о себе. С Тасом ты уже знаком. У тебя есть собака? – Она помолчала всего секунду, не надеясь на ответ. Потом задала следующий вопрос: – Мое любимое телешоу – «Свидания», а твое? – Она налила мальчику стакан молока.

Мальчик стянул виноградину из миски и осторожно надкусил. Неужели он раньше не ел виноград, удивилась Уайли.

Ребенок даже не смотрел на нее. Уайли вскинула руки, и мальчик вздрогнул от ее движения.

– Я просто хочу, чтобы ты сказал, как тебя зовут, вот и все. Почему тебе так трудно назвать свое имя? – спросила она.

Мальчик обдумал ее слова и вот-вот был готов заговорить, но вместо этого только плотнее сжал губы.

Еще больше тревожных мыслей зароилось в голове Уайли. Она понимала, что у мальчика мало причин ей доверять. Но она спасла его от смерти на морозе. Что такого страшного в том, чтобы назвать свое имя или фамилию родителей? Что за секреты хранит этот ребенок и зачем?

<p>Глава семнадцатая</p>

– Я Мэтью Эллис! – выкрикнул старик дрожащим голосом.

– Нам поступил звонок о перестрелке, – сказал шериф Батлер, осторожно опуская оружие. Рядом с ним стоял его помощник Леви Роббинс, припарковавшийся на дорожке сразу позади шерифа.

– Это я звонил, – пояснил Мэтью.

Следующая его фраза прозвучала неразборчиво, и шериф попросил повторить.