Когда страсти в чате поутихли, я поняла, что провела в парке больше двух часов. За это время собрались тучки, и начал накрапывать мелкий дождь. Убрав телефон в карман, я поплелась домой, размышляя о том, что за ноут в таком состоянии садиться бесполезно. Слишком много разнообразных и ярких эмоций. Тут и радость за Алку, и беспокойство за Киру, и волнение за Эльку… А еще тяжелым камнем на сердце лежал уход «фея».

Когда я успела к нему привязаться? Почему он чувствует меня, словно провел рядом полжизни? И как я сама поняла, что его обидел мой резкий уход в спальню? Дойдя до дома, я медленно поднялась на этаж, открыла дверь и поняла, что нужен душ. А потом горячий суп. И громкая музыка в наушниках! Раненое сердце все это не вылечит, но настроение поднимет. Тем более дождь за окном разошелся, и приоткрытые окна дышали прохладой.

Глава 10

Все мои попытки восстановить душевное равновесие провалились. Облокотившись на подоконник, я смотрела, как стекают по стеклу капли дождя, и намеренно не замечала тех капель, что текли по лицу.

Вот ведь не первый раз я уже попадаюсь в собственную ловушку! Поспешу с выводами, потом плачу! Я всхлипнула, жалея себя за непутевость, утерла слезы и щелкнула кнопкой чайника – заварю себе мяты, чтобы немного успокоить нервы, а потом… Напишу Алке! Сама. Спрошу все же про мармеладки и что мне делать дальше.

Чай не особо помог, но я хотя бы икать перестала. Взяла телефон, покрутила его в руках и поняла – Алла ничего не скажет. Хотя бы потому, что ей не впервой хранить чужие тайны. Тогда… с кем мне поделиться печалью? Кому рассказать про ушедшего навсегда «фея»? Маме? Сестре? Я задумалась, перебирая контакты из списка, и тут меня словно стукнуло по голове – Вадим! Двоюродный племянник или троюродный брат? Мы так и не разобрались в степени нашего родства. Сын двоюродной тетушки моей мамы. Мы непонятно почему дружили, хотя разница в возрасте у нас была целых двенадцать лет. Он единственный поддерживал меня в моем желании писать, привозил в подарок книги из своих многочисленных командировок и… сейчас он как раз был в городе!

Я нажала на его имя, потом клацнула «вызов» и замерла, ожидая гудков. На пятом гудке, когда уже собиралась нажать «отбой», Вадим ответил:

– Алло, тетушка, что случилось?

Я тихонько хлюпнула носом и с легким «французским» прононсом спросила:

– Почему случилось? Что я, просто так позвонить не могу?

В ответ раздался многозначительный хмык. Ну да, получается, что не могу.

– Вадим, – сдалась я, – есть нетелефонный разговор. Можешь купить сыр, бутылку вина и яблок? И приехать ко мне с перспективой заночевать?

– Через полчаса! – бросил он в трубку и отбился.

Я осторожно положила смарт на стол и снова уставилась в окно.

Через полчаса раздался звонок. Я птичкой порхнула к двери, но в глазок все же посмотрела – а вдруг «фей» вернулся? Нет, это был Вадим. Впрочем, ему я была рада. Братец – или племянник – вломился в дверь всеми своими «два метра без трех сантиметров» и сразу вручил мне пакет:

– Держи, тетушка, накрывай на стол и делись печалью!

Я фыркнула. Он один величал меня «тетушкой», лет, наверное, с трех. Моих трех.

Однако пакет взяла, вынула сыр, яблоки, ветчину, багет, листовой салат, помидоры, бутылочку оливкового масла и базилик. Отдельно были упакованы две бутылки вина – красное и белое.

– Брускетта? – спросила я, когда родственник вышел из ванной, помахивая влажными руками.

– Непременно! И бутерброды!

Я только фыркнула. Вадим в силу работы часто питался сухомяткой или полуфабрикатами. Женат не был, от родителей давно съехал, поэтому весьма ценил мои кулинарные потуги.

– Супа налить, пока готовить буду?

– Налить, налить!

Я быстро налила родичу супа, подвинула тарелку с сухариками и занялась готовкой. Дело нехитрое – поджарить кусочки багета, смазать оливковым маслом с чесноком, зеленью базилика и солью и положить на эту прелесть мелко порубленные спелые помидоры. И еще раз сбрызнуть маслом! А горячие бутерброды и того проще – нарезать багет, плюхнуть ломтик ветчины и ломтик сыра и сунуть в микроволновку на пару минут.

Вторую тарелку супа Вадим ел уже не спеша – с бутербродом. Я тоже крошила багет, дожидаясь, пока мужчина поест и проявит возможность воспринимать информацию.

– Все! Давай бокалы и штопор! – родственник отодвинул тарелку и довольно вздохнул.

Я подала штопор, вино и бокалы, а когда бледная струя ударила в стекло, он сказал:

– Рассказывай!

Глава 11

И я все-все-все рассказала. И про юбилей Милены, и про Аллу с «зародышами желаний», и про «фея»! Когда дошла до фея – начала рыдать, и Вадиму пришлось умывать меня холодной водой и варить кофе.

После второй чашки я успокоилась и уже мертвым голосом рассказала, как усомнилась, отстранилась и… потеряла фея.

– Значит, Рамиль, – неожиданно бодро заговорил Вадим, – и работает в ресторане на пристани? Погоди, съешь пока яблочко, я позвонить выйду.