Читаем Ночная радуга полностью

— Теперь не работаю, — пользуется он моей подсказкой.

— Что ты хочешь? — решаюсь я на главный вопрос и замираю в ожидании ответа.

Считаю, сколько лет я знаю Сергея-Филиппа. Мне тридцать, встретились мы в шестнадцать. Путем несложных математических вычислений получаем четырнадцать лет.

— Я люблю тебя, — негромко говорит он, глядя не на меня, а на воду. — Я очень давно и очень долго люблю тебя.

Его признание ожидаемо, но всё равно оно придавливает меня тяжелой гранитной плитой. Становится тяжело дышать от отчаяния. Моей вины в его разочаровании от безответности и безысходности нет. Нет, но я ее почему-то чувствую. В моей жизни это не первое признание в любви. Не первое, но такое же безнадежное, как и все предыдущие. Все, кроме одного.

— Я не могу принять твою любовь, — честно отвечаю я и решаюсь на главные слова, не собираясь ходить вокруг да около. В конце концов, в тридцать лет это смешно, глупо и нелепо. — Я тебя не люблю.

Он не отрывает взгляда от воды, не поворачивается ко мне, не двигается вообще и не отвечает. Мы снова молчим в унисон, оба напряженные и приготовившиеся к обороне.

— Я знаю, — бесцветным, глухим тоном отвечает Сергей. — Я всегда это знал.

— Зачем же появился сейчас? — спрашиваю я, недоумевая.

— Чтобы помочь тебе, — Сергей разворачивается, и его темно-карие большие глаза на суровом лице снова напоминают мне о причине, по которой он получил свое прозвище Филипп, вызывая ассоциации с орангутангом в нашем зоопарке.

— В чем? — не понимаю я.

— Я теперь консультант по охране у Виноградова. Но своей идеей похитить тебя для срочного разговора он со мной не поделился. Я подключился только на стадии перевоза вас в загородный дом, — объясняет Сергей, внимательно вглядываясь в меня, переводя свой взгляд с моего лица на шею, грудь, живот, ноги.

Становится не по себе. Вдруг мерзнут плечи, руки, ноги. Неужели я зря высказалась резко, прямо? Не станет ли он пользоваться ситуацией? Не наивна ли наша Варька, защищающая его?

— Что будет сейчас? — спрашиваю я, обнимая себя за плечи.

— А его ты любишь? — хрипло спрашивает он, впившись потемневшим взглядом в мои губы. — Он обманул тебя. Удерживал силой. Шантажировал.

— Кто дал тебе такую информацию? — поражаюсь я его осведомленности. — И ты следил за мной? Я видела тебя в парке, когда мы с Никит… с Верещагиным катались в экипаже.

— Я следил за тобой, но эту информацию мне дал Виноградов, когда поставил в известность о том, что сейчас происходит, — лицо Сергея становится еще темнее, взгляд еще безнадежнее.

— Информация слегка… искажена, — говорю я, получив новую порцию эмоций: злость и раздражение.

Когда же явится этот проклятый Верещагин?

— И в чем же? — в голосе Сергея холод безразличия, а в глазах контрастно этому ярко плещется настоящая страсть.

Злость на Верещагина сменяется злостью на Сергея. Да я за это время истеричкой стала!

— Не хочется отвечать грубо, — осторожно начинаю я. — Но тебя это не касается.

Никита в ту же секунду заявил бы, что всё, что относится ко мне, касается и его, по его же извращенной логике. Сергей-Филипп такого не говорит, только и без того несколько грубые черты его лица становятся еще грубее.

— Ты права, — вдруг отвечает он. — Я не могу заставить тебя быть со мной, хотя очень хочется.

— Ты отпустишь нас? — спрашиваю я, нервно вздрагивая. — На самом деле, нам очень нужно как можно скорее попасть в гостиницу, где девчонки сняли номер.

— Я отвезу вас, — спокойно отвечает он и показывает мне в сторону дома.

— Спасибо, — выдавливаю я из себя, и он ведет меня в дом.

— Ну что?! — нетерпеливая Сашка бросается ко мне, как только я захожу в комнату и за мной закрывается дверь.

Странно… Зачем нас запирать, если согласился и отпустить, и даже отвезти?

— Признался в любви и готов отвезти нас в гостиницу, — вздыхаю я, садясь на деревянный стул. — Но не сказал, когда это сделает. И опять запер зачем-то.

— Признался в любви? — романтичная Варька Быстрова складывает ладошки в молитвенном жесте. — А что ты?

— Сказала правду, — улыбаюсь я Варе, живущей в мире литературы и любви Максима.

— А он? — подключается к допросу Сашка. — Расстроился?

— Скорее да, чем нет, — уверенно говорю я. — Зачем запер? Не понимаю! Обещал помочь.

— Запер и запер! — смеется Сашка. — Окна обычные, закрываются на шпингалеты. Вернее, открываются легко. Мы с Варькой проверили. Хоть сейчас вылезай! Только куда мы пойдем? И как далеко люди, которые смогут нам помочь?

Я пожимаю плечами, и мы с Сашкой обмениваемся понимающими взглядами. До того времени, когда нас начнет искать Максим, осталось совсем немного.

— Он работает на Виноградова? — Сашка над чем-то мучительно размышляет.

— Да, — киваю я. — Но про наше похищение узнал уже после того, как оно состоялось. И, если я поняла правильно, то Виноградов не в курсе, что Сергей знает нас с детства.

— Очень хочу попасть в гостиницу до звонка Макса, — говорит Варя, наматывая на палец локон. — А то придется ему всё рассказывать. Он рассердится. А сердится он редко. Но если сердится…