– Семь рублей.

– Шесть, – говорит грузин.

– Ну, давай сторгуемся. Шесть с полтиной!

– Пять! – предлагает покупатель.

– Кто же так торгуется? – Еврей начинает нервничать. – Так не пойдет! Уступи и ты!

– Четыре! – заявляет грузин и принимается спокойно ковырять в носу, в то время как еврей в ярости воздевает руки к небу.

– Забирай даром! – вопит он и сует штаны грузину.

Грузин штаны берет, но не уходит. Стоит посреди лавки со свернутыми штанами под мышкой и озирается, словно что-то забыл.

– Чего тебе еще надо? – кричит еврей. – Забирай штаны даром, я же сказал. Забирай и поскорее проваливай с глаз долой!

– Ладно, – говорит грузин, – просто я пришел купить две пары.

Пока мой сосед по комнате рассказывал эту историю, я увидел на столе рядом с его тарелкой мою пропавшую тетрадь.

– Это моя! – заявил я.

Он повернулся ко мне, посмотрел на меня так, словно видит впервые в жизни, а потом ясно и громко приказал:

– Побрейся! Немедленно иди и побрейся!

Я был изумлен и спросил одного из своих товарищей, сидевшего за столом рядом со мной, что мне делать. Он посмотрел на меня так, словно видит меня в последний раз, и шепнул:

– Немедленно иди и побрейся!

Я побрился, и в тот же вечер, перед сном, мой новый сосед спросил меня:

– Что это за книга у тебя на ночном столике?

– Это Руставели, – ответил я и, набравшись храбрости, видимо благодаря тому, что свет был уже погашен, продолжил: – А ты кто такой?

– Меня зовут Сталин, – сказал он. – Давненько я Руставели не перечитывал. Может, знаешь что-нибудь из него наизусть?

И тогда в темноте я продекламировал ему несколько глав из «Витязя в тигровой шкуре». С тех пор он начал повсюду таскать меня с собой и время от времени заставлял декламировать Руставели. И позже, когда мы покинули семинарию, я некоторое время оставался с ним. Я был чем-то вроде его ходячей энциклопедии.

Много позже я понял, что Руставели спас мне жизнь.

Джереми Дедециус

(Канада)