Читаем Ночь с дьяволом полностью

В письме содержалось чуть ли не извинение! Гас неизвестно почему вбил себе в голову, что Тео запер на ночь дом, не узнав, вернулся ли Бентли. Вся семья — по крайней мере так говорилось в письме — была в ужасе. Его чемодан, писал Гас, тщательно упаковали и отправили в Хэмпстед. Они все выражали надежду, что он вскоре снова их посетит. Гас заканчивал свое послание несколько непристойным упоминанием о рыжей девице из «Объятий Роутема», которая по нему страдает.

Проклятие!

Ах эта скрытная маленькая ведьмочка! Она им ничего не сказала! Ни слова! Это очевидно. Боже милосердный, как она могла на это решиться? Как она могла сделать это своей семье? Себе самой? Ему? О чем она думала? Может быть, она думала, что ему все равно? Неужели она решила, что может просто отдать человеку свою девственность, а он после этого спокойно растворится в ночи? У него вдруг снова задрожали руки. Но на сей раз не от страха, а от гнева и возмущения.

Видит Бог, эта девушка принадлежит ему. Наверняка у нее хватит ума не отрицать этого. Наверняка брак с ним не может быть худшим из всех имеющихся у нее вариантов! Или может? О Господи! Этого он не знал. Разве он не сделал ей предложение? Разве не умолял выйти за него замуж?

Так или иначе, но именно эти слова он произносил. И он ни на минуту не усомнился в том, что они поженятся. Конечно, ему этого не хотелось. И если удалось избежать женитьбы, то он должен считать, что ему здорово повезло. Тогда чем объяснить охвативший его гнев? Почему вдруг у него возникло желание своими руками задушить Фредди? И почему он ни с того ни с сего открыл настежь шкаф, вытащил чемодан и принялся запихивать в него свою одежду?

Потому что больше не было причин отсиживаться здесь. Не было причин ждать письма, которое никогда не придет. Он, черт возьми, просто забудет о Фредди. А когда в следующий раз приедет в Чатем-Лодж, он сделает вид, что… нет, он просто туда не поедет. Он больше никогда туда не поедет. Гасу и Тео — и даже этому молокососу Тренту, если он пожелает, — придется приезжать в Лондон, чтобы всем вместе по дебоширить всласть.

Подумав об этом, Бентли схватил с туалетного столика письмо Гаса и бросил его на едва тлеющие угли в камине. Потом, шлепнувшись в свое любимое кресло и подперев руками голову, он стал наблюдать, как края письма вспыхнули сначала желтым, затем красным пламенем, а потом огонь охватил все письмо и от него ничего не осталось.

Для Фредерики время превратилось в вереницу унылых, похожих друг на друга дней. Джонни уехал в Лондон, а она не могла выбросить из головы мысли о Бентли Ратледже. И когда наконец возвратилась домой Зоя, веселая, энергичная, переполненная впечатлениями от суровой красоты родового гнезда ее отца, Фредерика слушала ее рассказы без особого интереса. Не могла она также поведать Зое о том, какую глупость совершила. Однажды утром, когда ей особенно захотелось дружеского участия, она проскользнула в комнату Зои и с горечью рассказала ей о том, что сделал Джонни, ограничившись только этим фактом.

На что Зоя, этот маленький темноволосый эльф, лишь звонко расхохоталась и пожала плечами.

— Вот и прекрасно! — заявила она, шлепая по комнате в домашних туфельках. — Он тебя не стоит, Фредди. Ты раздавила каблучком его сердце, и я этому рада. А теперь мы с тобой отправимся в Лондон и возьмем его приступом!

— Брать Лондон приступом? — удивилась Фредерика. Она лежала поперек Зоиной постели и листала модный журнал, который ей навязала Уинни. Приподнявшись на локтях, она окинула внимательным взглядом подругу. — Мы скорее способны дать Лондону пищу для сплетен, Зоя. Я так и слышу шепот за нашими спинами: «Незаконнорожденные дебютантки»!

Зоя подняла голову от сундука, в который уже начала укладывать вещи.

— Что касается меня, то мне вовсе без разницы, что обо мне говорят, — заявила она, поблескивая карими глазами. — А сплетни — это не всегда плохо, Фредди. Они сделают из нас сенсацию, вот увидишь.

— В прошлом году я совсем не была сенсацией, — возразила Фредди, нетерпеливо листая страницы журнала.

Зоя лишь снова рассмеялась и засунула пригоршню чулок в угол сундука.

— Но в этом году декольте у тебя будет глубже, — заявила она. — И в этом году ты будешь выезжать вместе со мной. Раньше ты была такая красивая, такая добродетельная. И такая недосягаемая. А кроме того, у тебя очень респектабельные родители. Храбрый офицер. Прекрасная вдова. Печальная история чистой любви. — Зоя подняла подбородок и театральным жестом промокнула глаза.

— К чему ты клонишь, Зоя?

— Мои родители не были респектабельными, — хихикнула она. — Мать — безнравственная французская танцовщица! Отец — распутник с отвратительной репутацией! Общество только и ждет какого-нибудь скандальчика. А я уж постараюсь не казаться недосягаемой. В моей компании и ты такой же покажешься. Уж я об этом позабочусь. И тогда все головы будут поворачиваться нам вслед, а мы будем разбивать сердца и в конце концов найдем настоящую любовь!

В ответ Фредерика запустила в Зою модным журналом.

— Заткнись, Зоя!