Читаем Ночь Пса полностью

И уж тем более ее узнал Жан Роше, нависший над крошечным экранчиком монитора, транслировавшего в кабину дежурного кара картинку с камер, установленных в месте обитания охраняемого свидетеля. Довольно плохо охраняемого, стоило признать теперь.

— Не делай глупостей! — посоветовал он в мегафон. — Ты же не самоубийца, Табидзе — я-то тебя знаю: как облупленного. Брось размахивать своей хлопушкой и сдавайся…

— Черта с два! — твердо и негромко — в исправности микрофонов прослушивания он был уверен — ответил Гурам. — Я шесть лет оттрубил на Седых Лунах и больше меня там не будет!

Сейчас вы, комиссар, прикажете пригнать сюда геликоптер, я и оба эти — мадам и ваш легавый — в него сядем и без шума и пыли тихо отсюда подадимся туда, куда надо. И если за нами будет хоть маленький — я сказал: хоть маленький хвост, я этой штукой, чэстное слово, спалю и вас и себя и на киломэтер все вокруг спалю…

Роше нахмурился: ему уже приходилось сталкиваться с Гурамом Табидзе в острых ситуациях и одно он усвоил четко: акцент появлялся в речи правой руки Большого Магира не к добру.

Правильность речи Гурам утрачивал вместе со способностью рассуждать здраво и инстинктом самосохранения.

— Осторожнее ребята… — тихо распорядился он в микрофон.

— Тип завелся…

Ким поднялся с четверенек и осторожно выглянул в заполненное дымом пространство, разделявшее его и нападавшего. Бластер он держал наготове. Энни тоже выбралась из-за массивного стола и держа свою Беретту стволом вверх стала осматривать поле боя. От Гурама их обоих отделяло не более пяти метров, и все трое мгновенно узрели друг друга. Толку от этого было мало.

Огнестрельными хлопушками никто из них не мог причинить особого вреда противнику. Все трое были осенены чуть мерцавшими ореолами: вспыхивали частички дыма, отбрасываемые полем активной защиты.

Решающим аргументом оставалалась ВВ-410. От атомного пламени поле было весьма хлипкой защитой. В сочетании с мыслью о том, что у господина Табидзе слегка поехала крыша, аргумент получался неслабый, и Гурам не собирался медлить с его применением.

— Вы, оба — бросить пушки и сами — на пол! — скомандовал он. — Вот там — спиной к стенке садитесь!.. Оба! Быстро! И без фокусов…

Ким и — с меньшей покорностью — Энни выполнили ценные указания.

Второй раз я из-за дел, связанных с Чуром, становлюсь заложником… — с досадой подумал Ким. Энни вполголоса чертыхнулась — прямо под ней проявил себя с нелучшей стороны чертов шарик для медитаций. Она осторожно стала вытягивать его прочь.

Гурам, сгибаясь в три погибели, подошел к ним и ногой отпихнул подальше брошенное оружие. Потом отступил в простенок и, присев на корточки, отключил защиту: акумулятор стремительно садился, а гулять под прицелом полицейских ему предстояло еще основательно. Да и здоровью пребывание в защитном поле на пользу не шло.

Агент на Контракте не спускал глаз с гранаты, которую судорожно сжимала волосатая кисть бандита.

Что-то было чуть-чуть не так с этой штукой… И Энни совсем не мешало бы знать его — Кима — сображения по этому поводу. А господину Табидзе, наоборот, знать эти соображения было вовсе не обязательно.

Говорить на пиджине или по-русски — бессмысленно, — прикинул Ким. — Вряд ли этот тип знает французкий, но и Энни может его не знать — на нем говорят только в двух из Тридцати Трех Миров…

— У него не снят чехол с… — сказал он, наконец, по-китайски.

Этот язык не был его сильной стороной и как сказать предохранитель он не знал.

— Это нам дает секунд тридцать форы… Вы меня понимаете?

— У… — неопределенно ответила Энни, тоже впившаяся глазами в физиономию Гурама.

— Не слышу ответа! — заорал тот, адресуясь к невидимому Роше. — Когда будет вертушка?!

— Не делайте глупостей… — продолжал гнуть свою линию Ким.

Он перенес свой центр тяжести вперед и тоже сел на корточки.

— Не рыпайся! — прикрикнул на него Гурам и нервически дернул стволом бластера.

Энни демонстративно повторила движение Кима и стала тихо покачиваться взад-вперед, катая зловредный шарик между вытянутыми перед собой ладонями.

Невидимый за слепящими прожекторами Роше начал по мегафону торговаться с Гурамом, объясняя как можно более доходчиво, что дело его — швах и что самое лучшее, что он — Гурам Табидзе, по кличке Тифлис — может предпринять сейчас, это, не усугубляя своей вины, сдаться в руки властей…

— Не разоряйся, комиссар! — оборвал его Гурам. — Если через полчаса вертушка не будет здесь, то…

И в этот момент каменный шарик точно пришелся ему в лоб.

ВВ-410 с глухим стуком покатилась по полу.

Сам Тифлис с достоинством, не торопясь, грянулся физиономией оземь, и секундой позже Ким защелкнул на его запястьях наручники. Затем стал на колени перед гранатой, бережно поднял ее и с облегчением убедился, что из трех ее систем защиты, две — слава Господу-вседержителю — не тронуты.