Читаем Ночь наслаждений полностью

Он прекрасно понимал, что она может ответить только «конечно нет». Но для начала беседы этого было вполне достаточно. Он выждал, пока она доест яичницу, прежде чем добавить:

– Буду счастлив помочь, чем можно.

Она деликатно коснулась губ салфеткой, прежде чем сказать:

– Уверена, что девочкам понравится, если вы примете участие в уроке.

– А вам? – тепло улыбнулся он.

– И мне тоже, – лукаво прошептала она.

– Значит, я именно так и поступлю, – величественно объявил он, но тут же нахмурился: – Надеюсь, вы никого не будете сегодня вскрывать?

– В нашей классной комнате мы занимаемся только вивисекцией, – сообщила она с замечательно серьезным лицом.

Дэниел рассмеялся достаточно громко, чтобы Элизабет, Френсис и Харриет, которая тоже успела спуститься в столовую, дружно повернули головы. Это было удивительно, поскольку все трое в обычных условиях не слишком походили друг на друга, но в эту минуту их лица с одинаковым выражением любопытства отличались поразительным сходством.

– Лорд Уинстед справлялся о нашем учебном плане на день, – пояснила мисс Уинтер.

Последовало молчание. Должно быть, девочки решили, что дальнейшее обсуждение ни к чему хорошему не приведет, потому дружно повернулись к тарелкам.

– Что мы изучаем сегодня днем? – осведомился Дэниел.

– Днем? – эхом откликнулась мисс Уинтер. – Я ожидаю, что все будут готовы к половине десятого.

– Тогда утром, – поправился укрощенный Дэниел.

– Сначала география… нет, не остров Мэн, – громко объявила она, когда три головы рассерженно повернулись в ее сторону. – Потом арифметика, и наконец, мы сосредоточимся на литературе!

– Мой любимый предмет! – обрадовалась Харриет, садясь рядом с Френсис.

– Знаю, – кивнула мисс Уинтер с благодушной улыбкой. – Поэтому прибережем его напоследок. Это единственный способ удержать ваше внимание на целый день.

Харриет глуповато улыбнулась и тут же просияла:

– Может, почитаем одну из моих работ?

– Вы знаете, что мы изучаем исторические хроники Шекспира, – ответила мисс Уинтер извиняющимся тоном. – И…

Она вдруг осеклась.

– И что? – нетерпеливо спросила Френсис.

Мисс Уинтер оглядела Харриет. Потом – Дэниела. И когда он уже начал чувствовать себя агнцем перед закланием, снова повернулась к Харриет:

– Вы привезли с собой свои пьесы?

– Конечно. Я никуда не езжу без них.

– Никогда не знаешь, в какую минуту возникнет возможность поставить пьесу на сцене? – съязвила Элизабет.

– Именно, – спокойно ответила Харриет, игнорируя издевку или (Дэниел посчитал, что это более вероятно) просто не заметив ее. – Но больше всего я боюсь пожара.

Дэниел знал, что не стоит спрашивать. Но не смог сдержаться.

– Пожара?

– В доме, – подтвердила она. – Что, если Плейнсуорт-Хаус сгорит дотла, пока мы здесь, в Беркшире? Весь труд моей жизни погибнет!

Элизабет презрительно фыркнула:

– Если Плейнсуорт-Хаус сгорит дотла, уверяю, у нас будут куда большие проблемы, чем потеря твоей писанины.

– Сама я боюсь града, – призналась Френсис. – И саранчи.

– Вы когда-нибудь читали хотя бы одну пьесу своей кузины? – спросила мисс Уинтер с невинным видом.

Дэниел покачал головой.

– Они весьма напоминают эту беседу, – пояснила она, и пока он осознавал это, повернулась к подопечным и объявила: – Хорошие новости! Сегодня вместо «Юлия Цезаря» мы будем изучать одну из пьес Харриет.

– Изучать? – переспросила Элизабет с ужасом.

– Читать по ролям, – поправилась мисс Уинтер. – Харриет, можете выбрать, какую пьесу вы хотите читать.

– О боже, это будет трудно.

Харриет отложила вилку и прижала руку к сердцу, растопырив пальцы, как у кривоватой морской звезды.

– Только не ту, что с лягушкой! – яростно выпалила Френсис. – Потому что именно мне придется быть лягушкой.

– Из вас получится очень хорошая лягушка, – заверила мисс Уинтер.

Дэниел молчал, с интересом наблюдая за разговором, хотя его одолевало дурное предчувствие.

– Тем не менее, – шмыгнула носом Френсис.

– Не беспокойся, Френсис, – утешила Харриет, погладив ее по руке. – Мы не станем читать «Лягушачье болото». Я написала ее сто лет назад. Моя последняя работа куда тоньше.

– Насколько вы продвинулись с историей о Генрихе VIII? – спросила мисс Уинтер.

– Достаточно, чтобы отрубить вашу голову, – пробормотал Дэниел. – Она хотела, чтобы вы сыграли роль Анны Болейн, не так ли?

– Пьеса еще не готова, – покачала головой Харриет. – Нужно переделать первый акт.

– Я говорила, что нужно вставить единорога, – сообщила Френсис.

Дэниел, не сводя глаз с девушек, наклонился к мисс Уинтер:

– И мне придется быть единорогом?

– Если повезет.

Он повернул к ней голову:

– Что это озна…

– Харриет, – позвала она. – Нам действительно нужно выбрать пьесу.

– Прекрасно, – ответила Харриет, неестественно выпрямившись на стуле. – Думаю, нам нужно читать…

– «Странная печальная трагедия лорда Финстеда»?

Реакцию Дэниела лучше всего описать двумя словами: «о» и «нет».

– Но конец вселяет надежду, – поспешила успокоить его Харриет.

Выражение его лица, колебавшееся где-то между «ошеломленным» и «возмущенным», приобрело и третье значение: «сомневающееся».

– В этом названии есть слово «трагедия»!

Харриет нахмурилась: