Читаем Ночь империи полностью

Неожиданно двинувшись, Первая Женщина с едва слышным вздохом села и осторожно прикоснулась к животу. Будто надеялась почувствовать, что Марбас ошибся – все лекари, даже самые лучшие, могли иногда ошибаться.

Все же посмотрев на неё, Иблис видел, как за несколько несоизмеримо долгих минут на её лице сменилось несколько эмоций, начиная с боязливого ожидания, заканчивая болью.

Лилит обхватила себя руками и, согнувшись пополам, закричала. Как кричит раненный лев, которого загнал в угол и застал врасплох сильный, хитрый охотник. С ненавистью, отчаянием и болью.

Тааффеитовая крепость отозвалась, разнося её голос по коридорам, давая услышать его каждому, кто мог бы предотвратить этот исход. Все они чувствовали себя виноватыми, но всё равно каждый винил себя меньше правителя. Как всегда, заботившийся чуть больше о своих интересах, чем о чужих, он не был рядом, чтобы уберечь.

Она всегда прощала ему эту лёгкую невнимательность, но никогда прежде это не приводило к таким последствиям, и потому Иблис не был уверен, что и в этот раз ему удастся выйти сухим из воды. Да и не хотелось.

Помедлив, он пересел на край постели, и Лилит тут же, не ожидая приглашения, порывисто его обняла. Зацепилась за единственную помощь, сминая пальцами ткань рубахи на его спине, грозясь вот-вот порвать.

Сильная, непокорная Первая Женщина сжалась в его руках, кажущаяся неожиданно маленькой и хрупкой, нуждающейся в той защите, от которой всегда на публике с насмешливым фырканьем отмахивалась. Нужно было бы что-то сказать, успокоить, но подходящие слова на ум не шли, да и не получилось бы – в горле стоял ком.

Последний раз он так себя чувствовал, когда, не способный сбежать из-за переломанной ноги, смотрел на отца, готового завершить начатое. Это было то липкое ощущение горечи и разочарования в себе, ни на что не годном, которое расползалось в груди и заполняло собой лёгкие, мешая не то, что говорить – просто вдохнуть.

– Ты не виноват,– как обычно, вне зависимости от ситуации чувствуя его настроения, пробормотала Лилит.

Отрывисто вздохнув, она зажмурилась и прижалась к его груди щекой.

– Ты не виноват.

– Если бы не сбежал, ничего бы этого не произошло. Они бы попытались напасть на меня.

– Это вина только тех, кто это сделал,– продолжила настаивать на своём женщина.– Они за это поплатятся. Вот и всё.

Помолчав, она тихо шмыгнула носом.

– Может быть, это значит, что нам нельзя-

– Помолчи,– оборвал её Иблис, искоса глянув в сторону тихо приоткрывшейся двери. Заглянувший внутрь Белет облегчённо выдохнул при виде относительно бодрой Первой Женщины и взглядом намекнул на необходимость выйти поговорить.– Ифритам можно всё.

Сдавленно хохотнув, Лилит выпрямилась и кивнула на дверь.

– Иди. Не затягивай с разбирательствами.

Поджидавший в коридоре у арочного выхода на балюстраду Белет едва слышно выстукивал ногой какой-то ритм, спрятав ладони в как всегда слишком длинных и широких рукавах верхнего кафтана. Вся Тааффеитовая крепость предпочитала общаться шёпотом, подозревая, что за громкость чуть выше этой их размажут по стене, но злость ещё вчера отступила на второй план и постепенно затихла. Изменить сделанного уже было нельзя и работать теперь можно было лишь с настоящим и недалёким будущим.

– Что у тебя?

Мелко вздрогнув, ифрит обернулся на вышедшего из покоев Первой Женщины Иблиса. Выглядел он не лучшим образом, но по привычке на людях быстро напускал на себя вид индифферентный и спокойный. Только Лилит видела, каков он настоящий – остальным оставалось довольствоваться лишь воспоминаниями из тех времён, когда все высшие чины и сам Князь в том числе были гораздо моложе.

– Аамон передал, что они будут готовы к исходу четвёртого дня.– Белет поспешно отвёл взгляд, делая вид, что на раскинувшийся у подножия скалы город смотреть интереснее.– А я… мы, все четверо, хотели бы знать, как всё пойдёт дальше.

– Разомнём старые кости,– Иблис остановился рядом и слегка прищурился в сторону подопечного.– Завоюем себе одну страну, обогатимся немного. Напомним одной мелочи, что бывает, если пытаться задеть Геенну и меня в частности.

Дрогнув, Белет тут же скривился и опустил взгляд на пол. Он не был ярым противником военных действий, но в нынешней ситуации полагал, что правитель действовал, ведомый злобой и банальным желанием отыграться.

Остальные короли его понимали – можно было сколько угодно пытаться уколоть любого из высших чинов или самого Князя, но Первая Женщина была неприкосновенна, и за неё любого бы порвали на мелкие куски. С другой стороны, сам Белет не мог отделаться от мысли, что подобное решение, принятое на эмоциях, приведёт к не самым лучшим последствиям. Только, если за ним не прятался какой-то расчёт, как это частенько бывало.

– Вы не думайте,– поймав на себе недоверчивый взгляд, вскинулся ифрит,– я Ваши действия не осуждаю – за госпожу мы все горой встать готовы… Просто, мне кажется, я один считаю это слишком радикальным.