Читаем Ниточка памяти полностью

— Я бы удивился? А почему не пресекли термоядерный синтез, когда ты был там? Нет, не перебивай меня, Люк, это важно. Термоядерный синтез используется не только в космических кораблях. Половина питьевой воды Земли получена дистилляторами морской воды, и все они используют тепло термоядерного синтеза. Большая часть электростанций Земли являются термоядерными, а на Поясе они все такие. А термоядерное пламя в крематориях и фабриках по разложению отходов! Взгляни: например, весь уран, который вы импортируете, идет на изготовление термоядерных сопел! Существуют сотни тысяч термоядерных кораблей, каждый из которых…

— …может превратиться в водородную бомбу при одном щелчке выключателя.

— Тоже верно. Так почему Силы не пресекли термоядерный синтез?

— Во-первых, потому что Силы образовались гораздо позже. Термоядерный синтез уже был. Во-вторых, он необходим нам. Термоядерные сопла — это человеческая цивилизация, способ использования электрического генератора. В-третьих, мы не препятствуем тому, что помогает полетам в пространстве. Но я рад…

— Ты служишь…

— МОЯ ОЧЕРЕДЬ, Смоки. Я рад, что ты привел в пример термоядерный синтез, поскольку это целая тема. Задача Сил в поддержании равновесия колеса цивилизации. Нарушение этого баланса в первую очередь приведет к войне. Так было всегда. Но на этот раз она будет последней. Ты можешь вообразить всеобъемлющую войну, в которой будет использована большая часть водородных бомб? Я знаю, что ты скажешь — щелчок выключателя.

— Ты уже сказал. Ты топчешь ногами человеческую изобретательность, чтобы удерживать равновесие колеса. Если это так, это мучительный приговор Земле.

— Смоки, если бы это не было секретом, я показал бы тебе уничтоженный проектор, который мог заглушить термоядерную защиту с расстояния в десять миль. Чак Уатсон был моим шефом по выявлению изобретения, которое вынудило бы нас сделать убийство законным мероприятием. Это был…

— Не говори мне о доказательствах, которых не можешь привести.

— Это верно, черт возьми! Ну а как с усилителем, за которым мы все гоняемся? Предположим, какой-то ловкий мальчик использует усилитель для телепатического гипноза? Разве ты не остановил бы его?

— Создай его, а потом я тебе отвечу.

Месней заорал:

— О, ради Христа, вы, двое!

— Сдохнуть можно, — отозвался голос Андерсона. — Дайте нам, невинным свидетелям, час покоя.

Человек в ведущем судне открыл глаза. Остатки сна, словно амеба пастельного цвета, заволакивали его зрение, но экран был пустым и темным.

— Всем судам! — сказал он. — Мы все еще не можем стрелять. Мы будем ждать момента, когда они пойдут на разворот.

Никто не задавал вопросов. Все наблюдали через камеру, установленную на тес-снаряде Меб Дулин; камера приближалась к "Золотому Кольцу". Они следили за хвостом огня двигателя новобрачного судна, который становился ослепительным, хотя камера постоянно корректировала яркость изображения. Затем экран опустел. Пламя водорода превратило снаряд в расплавленный шлак, прежде чем он успел приблизиться.

Новобрачное судно было в безопасности еще целый день.

Кзанол-Гринберг принял решение.

— Надо держать оборону, — сказал он. — Я буду на корме.

Кзанол увидел, как он встает и надевает скафандр.

— Что ты собираешься делать?

— Ослабить противостояние, если мне удастся. — Птавв поднялся по трапу в воздушный тамбур.

Кзанол вздохнул, сгреб в карман фишки и начал раскладывать пасьянс. Он знал, что раб с умом птавва создавал потрясающую суету из ничего. Возможно, он слишком долго размышлял над гипотетической революцией тнуктипов, пока не начал считать всех рабов опасными.

Кзанол-Гринберг вышел на ребро поверхности корпуса. Было много серьезных причин для установки здесь воздушного тамбура, но лучшей была возможность пройтись по корпусу, пока двигатели находились в работе. Он надел магнитные сандалии, поскольку пришлось бы долго падать, если бы он поскользнулся. Он быстро прошел к хвосту. Выключатель, спрятанный в вертикальном стабилизаторе, раскрыл люк с рядом ступеней, которые вели вниз по кривой с корпуса на крыло. Он начал карабкаться вниз. Водородное пламя было ужасно ярким, и даже с закрытыми глазами он чувствовал эту яркость; лицо обдавало жаром. Лишь когда он опустился на колени на треугольном крыле, его защитило от сияния.

Он выглянул за край. Наклонись Кзанол-Гринберг еще ниже, и он бы ослеп, но ему хватало и этого, чтобы видеть. Да, они были здесь. Пять точек света, одинаково яркие, одного и того же цвета. Кзанол-Гринберг опустил нос дезинтегратора через край и нажал на пусковую кнопку.

Если бы дезинтегратор создавал луч мазерного типа, он мог бы нанести реальный ущерб. Но сейчас ему ни за что не удалось бы попасть в любую из этих целей таким узким лучом. И все же пучок растягивался слишком быстро. Кзанол-Гринберг не заметил никаких результатов. Да он на ото и не надеялся, а продолжал направлять скалодробилку на пять роящихся звезд — он делал все, что мог. Тянулись минуты.

— Что за дьявол… Лев! Мы в облаке пыли?