Читаем Нить времен полностью

Пассажиры, человек сорок-пятьдесят, представляют собой сборище прогрессивно мыслящих интеллектуалов из офисного планктона, неформалов, хипстеров, пронырливых тусовщиков, грантоедов и блогеров, погруженных в виртуальную реальность.

Всю долгую дорогу они в миллионный раз пережевывают мысли о мессианской роли рабочего класса. Смешно, но никто здесь, кроме Альберта и Айвара, бывшего токаря-фрезеровщика оборонного завода, да железнодорожника Василия, никогда не был рабочим, не надрывал спину, не пачкал рук. Никто из них не дышал цеховыми испарениями, не передвигался годами по ограниченному периметру вокруг станка под отупляющий, монотонный гул машин. Поэтому, говоря о промышленном пролетариате, они не способны думать о реальных лицах, силуэтах, судьбах. Они не знали, как Альберт или Айвар, чем живет настоящий рабочий, на что он надеется, как он выстраивает план своей безрадостной жизни. С ними невозможно разговаривать как раз из-за этой бездонной пропасти, что зовется опытом и отделяет битое жизнью безгласное существо от резво порхающих мотыльков, вылепленных эконом-сегментом общества потребления. Когда они заговаривали о диктатуре пролетариата, трудно удержаться от ухмылки. Это порождает смутную классовую неприязнь. Ведь если отвлечься от платоновских абстракций, то выходило так, что все они не находят ничего умнее, как назначить их с Айваром своими диктаторами, для того чтобы вытесывать слаженный коллектив из их аморфной, взбалмошной массы, исправлять их непутевую жизнь, учить их элементарным навыкам.

Так они достигают границы Союзного государства. Перед ними – длинная колонна автомобилей, фургонов и прочих транспортных средств многочисленных челноков, направляющихся за польскую границу.