Читаем Никто не заплачет полностью

— Мужское, что-нибудь мужское, хотя бы для видимости, — взмолился Денис и стал сам рыться в ящике. Выбрав простую белую футболку с надписью по-английски «Поцелуй меня, детка!», он прикрыл кое-как страшный сверток.

— Ты готов? Поехали.

Али и Ахмед ждали их у выхода из облезлого пансиона. Они тут же взяли Дениса под конвой, шли вплотную, с обеих сторон. Каролина вышагивала сзади.

Они прошли два грязных квартала с какими-то темными лавками и магазинчиками. У дверей играли чумазые полуголые дети. Мимо прошмыгнуло несколько женщин в черных робах до пят, в черных платках, надвинутых низко, до бровей.

«А говорят, Турция — почти европейская страна, — подумал Денис, озираясь вокруг, — ничего здесь нет европейского. Впрочем, это, наверное, какой-нибудь совсем бедный мусульманский район».

За углом их ждал бежевый «Форд». Ахмед сел за руль. Дениса запихнули на заднее сиденье, Каролина и Али разместились по бокам.

До Анкары доехали часа за три. Всю дорогу в машине царило гробовое молчание.

— Как я узнаю вашего человека в Москве? — спросил Денис, когда на шоссе все чаще стали появляться указатели «К аэропорту».

— Он сам тебя узнает, — ответила Каролина, — он подойдет, как только ты выйдешь за ограждение, и передаст от меня привет.

Значит, она не запомнила короткого разговора, который происходил в момент бурной страсти. В общем, немудрено, пылкая шведка отдавалась любви столь самозабвенно, что ни о чем другом думать не могла.

— А деньги он сразу отдаст, этот ваш человек?

— Сразу.

— У меня одно условие, — быстро произнес Денис.

— Очень интересно, — хмыкнула Каролина, — какое же у тебя, мой сладкий, может быть условие?

— Аванс. Мне нужен аванс. Я рискую головой. Пока у меня в кармане нет ни доллара, я не понимаю, ради чего рискую, и очень нервничаю. Меня всегда выдает лицо, а таможенники — отличные физиономисты. Я читал об этом. Доллары согреют мне душу, я буду чувствовать себя спокойней. Меньше шансов попасться.

Несколько минут трое совещались. Денис не понимал ни слова. Его удивило, что белокурая шведка так бойко болтает по-турецки.

— О'кей, — произнесла наконец Каролина, — ты получишь аванс. Тысяча тебя устроит?

— Ты шутишь? — криво усмехнулся Денис. «Форд» уже подъехал к стеклянным дверям зала отлета.

— Нет, малыш, я серьезно, — вздохнула Каролина, — у нас с собой больше денег нет. Твой самолет через полтора часа.

— Хорошо, ребята. Если вы такие бедные, я вообще никуда не полечу. Перевозите сами через границу ваши поганые свертки.

В бок со стороны молчаливого Али уперлось что-то твердое. Денис скосил глаза. Конечно, пистолет с глушителем…

— Вам это невыгодно, — произнес он как можно спокойней, — не каждый день попадается такой лопух, как я. Придется самим рисковать головой, тащить товар через границу. И потом, оглянитесь, здесь полно полицейских. Они все время смотрят по сторонам, очень внимательно. Здесь совсем не просто замочить. Я не думаю, что вы именно это хотите сделать. Вы просто пугаете меня, ребята. А я предупреждал, я страшный трус. Вот сейчас как заору от страха, полицейские сбегутся. Что тогда делать?

— Ну, заорать ты, положим, не успеешь, — процедил сквозь зубы Али на своем плохом английском, — и выстрела никто не услышит.

— А куда денете труп? — спросил Денис почти весело. — Вдруг вас остановят по дороге? Такое ведь случается. Вот будет интересно! Вас остановят, а в машине мертвяк, еще тепленький. Тогда уж точно и сверточек с товаром найдут. Так что еще вопрос, кто из нас больше рискует. Мне-то терять нечего. Поэтому либо вы мне даете нормальный аванс, либо из машины я не выйду и никуда не полечу.

— Что ты считаешь нормальным авансом? — спросила Каролина.

— Десять тысяч.

— А говорят, русские романтичны и бескорыстны, — она печально покачала головой. — Зачем тебе в самолете столько денег? Ты ведь все сполна получишь в Москве, как только долетишь.

— Простите, ребята, но на слово я вам не верю. А гарантий у меня нет. Вдруг ваш человек окажется таким же бедным, как вы, сверток возьмет и смоется? Или вообще кончит меня по-тихому? Десять, или я остаюсь в машине и начинаю орать.

Они снова стали совещаться по-турецки.

— Пять, — произнесла наконец Каролина.

— Десять.

— Шесть, — подал голос Ахмед с водительского сиденья, — больше у нас все равно с собой нет.

— Ладно, давайте восемь, и привет, — вздохнул Денис.

Каролина достала из сумочки его паспорт, билет, потом небольшую пачку стодолларовых купюр. Еще пачку вытащил из портмоне-набрюшника Али. Денис стал не спеша пересчитывать.

— Опоздаешь на самолет, — предупредила Каролина.

— Не отвлекай меня, а то придется считать сначала, — буркнул он. — Да, все правильно. — Он поднес одну купюру близко к глазам и посмотрел на свет. — А они не фальшивые? Ладно, ребята, верю на слово. Все, привет.

— Поцелуй меня на прощание, сладкий мой, — нежно пропела Каролина.

— Извини, дорогая, ты меня разочаровала, так что обойдемся без лобзаний и объятий.

Она вышла из машины, пропуская Дениса, и все-таки умудрилась смачно чмокнуть его в губы. У нее изо рта пахло приторной апельсиновой жвачкой.