Читаем Никто не уйдет полностью

Когда двери открылись, Снайпер не входя в лифт расстрелял еще одну видеокамеру, спрятанную под потолком. Рэд даже не догадывался, что там она тоже установлена. Оказалось, присутствует. Вернее, присутствовала.

– Вот теперь вэлкам, – произнес стрелок, забрасывая за спину свой бесшумный автомат и входя в грузовую кабину. Следом зашли остальные. Ученый потянулся было к кнопке с цифрой «9», но Шухарт придержал его руку.

– Лучше так, – сказал он, показав глазами на потолок.

Все подняли головы.

– Согласен, – сказал Снайпер. – Так действительно будет лучше.

В потолке имелся люк для облегчения доступа ремонтников к лифтовому механизму. Но сейчас он мог пригодиться и пассажирам.

Цмыг, который только что макушкой не касался потолка, долбанул вверх кулачищем, смахивающим на двадцатифунтовую кувалду. Крышка люка, запертая аж на два замка, с треском отлетела вверх.

– О как! – сказал Эдвард. – Наглядное подтверждение аксиомы, что дорога наверх пробивается исключительно кулаками. Ну, полезли что ли.

Рэд нажал на кнопку и влез на крышу кабины последним. Лифт натужно поскрипывал – все-таки четыре взрослых мужика в спецкостюмах груз нелегкий.

– А ну как рухнет? – предположил Цмыг.

– Так ты в момент удара об дно шахты подпрыгни, и ничего не будет, – посоветовал Эдвард.

– Да ну?! – не поверил Карлик. – А в падающем самолете то же самое?

– Там сложнее, – с серьезным видом качнул головой Эдвард. – Ты ж высокий, а в салоне потолок сверху. Головой ударишься.

Цмыг попытался глубокомысленно почесать макушку, но получилось неважно – как отмечали еще средневековые рыцари, через бронированный шлем чесаться затруднительно.

Между тем лифт остановился, двери с тихим шипением распахнулись…

И тут случилось неожиданное.

В заднюю стенку кабины ударила очередь. На листе тонкого металла немедленно образовались глубокие вмятины с маленькими дырочками посредине. На пол кабины посыпалось битое стекло.

– За ноги держи! – крикнул Снайпер, бросаясь вперед. Рэд метнулся следом, не совсем понимая, что собирается делать русский. А тот повернулся спиной к люку, быстро сел на край него – и, словно аквалангист, опрокинулся спиной вперед, в пустоту… Если б Шухарт его не поймал за ботинки, так бы и гробанулся стрелок головой вниз. Но – поймал, успел, в броске выловил. И тут же почувствовал, как на него рухнул потолок… Вернее, Цмыг, сообразивший, что происходит. Черт, лучше б потолок, глядишь, полегче было бы. От удара по затылку Рэдрик, несмотря на бронешлем, слегка поплыл, но ботинки русского не выпустил…

А тот, свесившись вниз головой, словно акробат в цирке, стрелял куда-то, только гильзы стучали об пол лифта, да там, внизу, продолжало биться стекло.

– Тяни! – рявкнул Снайпер.

Легко сказать, да трудно сделать, особенно когда тебя к полу Цмыг придавил всем весом. Хорошо, что Эдвард пришел на помощь. Он оказывается за эти несколько секунд успел выхватить из походного рюкзака альпинистскую веревку и связать ее хитрой петлей. Когда Снайпер крикнул, он не хуже ковбоя метнул свое лассо. Петля захлестнула руку стрелка повыше локтя. Уперевшись ногами в пол, Эдвард рванул со всей силы, откидываясь назад всем телом, аж приводы костюма взвыли от натуги, словно живые.

Получилось. Рывка хватило, чтоб втянуть Снайпера обратно и даже немного оттащить от края люка.

– Что там? – выдохнул Цмыг, скатываясь с Шухарта.

– Робот, – коротко бросил Снайпер, сбрасывая с себя петлю. – Я ему камеры прострелил, но, видно, не все. Твою мать, похоже, всё бесполезно. Там пустая лаборатория и этот механический урод посреди нее. Засада. Он хоть и снотворными пулями шьет, но с такого расстояния от пулеметной очереди никакой костюм не спасет.

И тут Рэд, так и лежавший на краю люка, резко рванулся вперед, в пустоту, одновременно выдергивая из кобуры тяжелый пистолет, а из кармана – небольшой предмет, смахивающий на спичечный коробок. Странный такой, маленький коробок, слегка светящийся голубым пламенем…

Сталкер грохнулся плашмя, сквозь броню ощутив удар грудью и коленями об пол лифта. Кабина, не рассчитанная на такие нагрузки, жалобно застонала, но выдержала. А над головой Шухарта засвистели шприц-пули, которыми гуманные ученые в Зоне отстреливают встреченных ими сталкеров, словно бродячих собак, чтобы потом передать их в руки закона. Стреляют обычно по конечностям, стараются без нужды не убивать, так как сила удара институтской снотворной пули мало отличается от обычной. Такие вот добрые и душевные они, светила науки, в отличие от военных, которые, не заморачиваясь, поливают живых людей свинцовым дождем из пулеметов… Хотя еще неизвестно, что хуже – смерть от пули, или годы с искалеченной конечностью в Хардинской тюрьме, по сравнению с которой ад покажется раем.