Читаем Никто не уйдет полностью

Правда, пока что вариантов не было. Помимо пистолета в руке, у Мальтийца был еще один аргумент в его пользу. Научный спецкостюм последней модели, напичканный умной электроникой, который тысяч на тридцать зелени запросто потянет, а то и больше. Это серебристое чудо техники плотно и естественно облегало фигуру, вообще не стесняя движений. Первые модели «пожарного» цвета тоже ничего были, но это – сразу видно, шедевр научной мысли. И забрало пуленепробиваемое Креон опустить не забыл, так что с кастетом на него кидаться – дохлый номер. А ведь не наврал тогда Мальтиец, реально к спецкостюмам доступ где-то нарыл. Вот уж не думалось, что сопляк в пестром шарфе вырастет в эдакого волчару.

– Значит так, – сказал Креон, снимая с плеча толстый моток альпинистской динамической веревки. – Сейчас ты крепишь один конец шнура здесь, пропускаешь его через «восьмерку», потом спускаешься вниз и привязываешь другой конец к рукояти экскаваторного ковша. И все, больше от тебя ничего не требуется. Потом вместе из карьера вылезем и разойдемся как в море корабли.

К ногам Рэда упала цветная веревка, молоток, пара длинных костылей и металлическая загогулинка.

– Только молотком в меня кидаться не надо, ладно? – произнес Мальтиец. – В брюхо тебе стрелять я, так и быть, не буду, но ступню точно продырявлю для начала. Будешь трепыхаться и дальше – вторую ласту покалечу. Костыли забивать да узлы вязать и на коленях можно.

Шухарт прикинул – ну да, пожалуй, такая веревка вполне выдержит вес человека в легком спецкостюме. Вишь, сволочь, через «восьмерку» ему пропускай, альпинист хренов. Было б о чем говорить. Тут высота-то футов двадцать пять, не больше, классическим дюльфером спуститься можно запросто.

– Пошевеливайся, Рыжий, – качнул стволом «кольта» Мальтиец. – Я тут до вечера торчать не намерен.

«Да уж, – подумал Рэд. – Реально крепкую мы вырастили молодежь, выносливую и упорную в своих намерениях».

– Не называй меня Рыжим, не люблю, – сказал Шухарт, неторопливо поднимая молоток с костылем.

– А мне наплевать, что ты любишь, а что нет, – окрысился Креон. – Я, например, никогда не забуду, как ты меня с собой брать брезговал. Мол, приперся молокосос ни пойми откуда, и в легенды Зоны рвется.

– Не стоит поминать ее всуе, – произнес Рэд, становясь на одно колено и примериваясь, куда лучше забить длинную железяку. – Отомстить может.

– Во-во, именно так! – взорвался, стервенея, Мальтиец. – Все эти годы мне в вашем вонючем Хармонте тыкали: то не делай, этого не делай, туда не ходи, этого не говори. А теперь я вам всем говорить буду что делать. И хрен кто ослушается, а не то…

Он еще что-то выкрикивал, забрызгивая слюнями забрало шлема изнутри, а Шухарт слушал, нанося один за другим точные, сильные удары по костылю. Креона, что называется, несло. Бывает такое в Зоне. Ни с того ни с сего прорывается у человека словесный понос. Обычно такое с новичками происходит, которые Зоны как огня боятся, но все равно лезут, как мотыльки на огонь. Но порой и опытного сталкера может накрыть, когда он невзначай над собой контроль потеряет. Вот тут его Зона и ловит, словно карася на крючок, и начинает раскручивать на болтовню, водить кругами, чтоб еще глубже заглотил наживку, чтоб язык не успевал мысли перемалывать, которых вдруг словно водопад в башке образуется, и которые нужно непременно проговорить. Потому как страшно, очень страшно, что все это невыболтанное в тебе останется. Кажется, что сейчас разорвет тебя от собственных слов, стремительно прибывающих, которых все больше и больше становится. Умом понимаешь, что бред это собачий, а ничего с собой поделать не можешь.

Шухарт знал, что это такое, сам по первоначалу пару раз прошел через «болтовню». Это не особо опасно, когда рядом есть кто-то, кто может треснуть тебе по башке хорошенько, так, чтоб, например, разговорившийся сталкер мордой об пуленепробиваемое забрало шлема конкретно приложился, до синего носа и красных соплей. Тогда «болтовня» и проходит тут же, на манер икоты.

Но это если рядом есть тот, кто хочет помочь…

Мальтиец выронил пистолет и упал на колени, схватившись руками за горло. Знакомый симптом. Человек говорит все быстрее, а воздуха не хватает, и он начинает задыхаться. Внутри костюма что-то загудело слегка – не иначе умная система, почуяв перерасход кислорода, принялась усердно его нагнетать. Да только не поможет, когда человек сам из себя его принудительно выталкивает, а вдыхать забывает.

Креон уже не говорил – хрипел, валяясь на боку и судорожно дергая ногами. Шухарт же забил костыль, придирчиво осмотрел свою работу, положил рядом молоток и, поднявшись на ноги, подошел к Мальтийцу.

Тот лежал на боку в позе эмбриона, продолжая сжимать руками горло. На шлеме, рядом с забралом, тревожно мигала красная точка. Знакомый индикатор. В старых костюмах такой же был, только зеленый – на «пожарном» фоне так заметнее. Но смысл один. Сейчас у сталкера просто потеря сознания на фоне гипоксии, но легкие рефлекторно продолжают отторгать воздух. Так что через минуту, от силы, две, светодиод просто потухнет…