Он снова открыл глаза и увидел склонившуюся над ним женщину в полицейской форме. Аккуратный чёрный костюм, на ногах полиэтиленовые бахилы, на шее - значок. Вздрогнув от неожиданности, она отскочила назад к раковине и локтем разбила зеркало шкафчика.

- Вашу мать! Боже, да он ещё жив!..

Кто-то вне поля зрения Крайера откликнулся:

- Не может быть. Нож на семь сантиметров вошёл ему в череп.

Оказавшись в подобной ситуации, меньше всего хочешь услышать о себе подобную дрянь. В горле у Крайера пересохло. Дважды сглотнув, он сказал:

- Пошёл ты…

- У него губы шевелились! - женщина-коп склонилась над ним, опасаясь запачкать форму. - Что вы сказали?

- Пошла ты!

Но они не понимали его. Думали, он пытается о чём-то намекнуть, или что-то в этом роде. Кто-то опустился перед ним на колени и поднёс ухо прямо к его губам. Сколько там ушной серы! Да что это за копы, в конце концов? Он не знал, кто они такие, но уже понял, что ни черта они не смогут разобраться в произошедшем. Это ему предстоит сделать самому. Вот только он не помнит, кто он.

3

Он очнулся на операционном столе, сумел приоткрыть правый глаз, пластырь на котором слегка отклеился. В операционной было шесть или семь врачей и медсестёр в одинаковых светло-голубых халатах и масках. Он попытался заговорить, но в горле была трубка, и ещё одна - в носу, весь он был опутан какими-то аппаратами.

И всё ещё ощущал эрекцию.

Вокруг было много яркого света и отражающих металлических поверхностей. На маленьком металлическом столике рядом с ним лежал инструмент: циркулярная пила, покрытая кровью. Этим они вскрывали его череп. Лоб у него был разворочен, сквозь него виднелся мозг, и несколько устройств фиксировали его плоть и мышцы.

Кто-то заметил, что он открыл глаза, и воскликнул:

-Господи боже!

Это вызвало небольшую суматоху. Все начали кричать и перекладывать вину друг на друга. Одна из медсестёр приняла удар на себя. Он пожалел её, пытался сказать: «Ты не виновата» - но губы его не слушались.

Кто-то рядом с ним в это время совершал разные манипуляции с иглами и трубками, и наконец, Крайер снова уснул.

4

Он пришёл в себя и обнаружил, что голова его обмотана бинтами, один глаз тоже был забинтован. Боли не было, но было странное и отчётливое ощущение, будто из его головы пытается выбраться наружу какой-то очень маленький человечек. Крайер поднял руку чтобы либо помочь ему выбраться, либо затолкнуть обратно, но этот маленький засранец будто застрял у него в черепе возле надбровной дуги и никуда не желал двигаться со своего места. У Крайера было много вопросов: что происходит, как долго он здесь находится, как его зовут, а маленький человечек, казалось, хотел ответить ему, глядя в незабинтованный глаз, но оба они не могли произнести ни слова.

5

Когда он пришёл в себя, ему назначили курс физиотерапии, провели тесты умственных способностей и моторных навыков. Всю эту чушь, что полагается в таких случаях. Тесты Роршаха, словесные ассоциации - этот тест он провалил, так как не мог разговаривать, хотя, по словам врачей, должен был - и даже детские тесты, вроде засовывания кубиков в отверстия.

Он чувствовал тяжесть в голове. Возможно, причиной тому был человечек, поселившийся там, или же металлическая пластинка, которую туда засунули врачи. С ним сюсюкали, будто с младенцем или собачкой. Врачи протягивали ему указательный палец и говорили, чтобы он сжал его как можно сильнее. Он был обессилен. Его заставляли подбрасывать и ловить тяжёлый резиновый мяч. Иногда он делал всё, что просили, а иногда просто смотрел на всех этих врачей и думал: «Вы чокнутые сукины дети».

Его помещали в детский бассейн, и маленькие симпатичные девочки в купальниках помогали ему плыть и поддерживали при ходьбе. Эрекция, наконец, исчезла, спасибо хоть на этом. Ну и стыд…

Иногда маленький человечек сидел у него в голове, а иногда он куда-то исчезал. Он появлялся то где-то далеко за пределами его головы, то глубоко внутри. Крайер просыпался от ярких снов, иногда даже в слезах, часто обнаруживая, что проспал не один день.

Врачи говорили, что у него кататонический синдром. Что его рациональное мышление так повредилось в результате травмы или трагических событий, что он никогда не придёт в норму. Что у него умственные способности пятилетнего ребёнка.

С ним больше не разговаривали, говорили только друг с другом в его присутствии. Медсёстры перестали сюсюкать и начали жаловаться на своих мужей и неблагодарных детей. Они не могли сдержаться и выливали на него все свои ежедневные проблемы, плакались ему в жилетку, зная, что он их выслушает, но никому не расскажет их секреты.

Они стали грубее обращаться с ним, когда меняли ему постельное бельё. Бросали мячи с силой, будто хотели сделать ему больно.

А копы думали, что он притворяется.