Читаем Никта полностью

Оказалось, разгром был не полным. Войскам пришлось отступить в горы, чтобы не быть уничтоженными на корню. Поначалу все думали, что это конец, что разрозненные остатки армии никогда не смогут дать отпор врагу. Победители тоже в этом уверились и перестали преследовать в ущельях мелкие отряды. Взамен этого они выставили кордоны у подножий гор, чтобы они не пускали выживших солдат обратно в страну. Но захватчики недооценили противника — со временем отрядам удалось воссоединиться и вновь образовать единую армию. В соседние страны отправились переговорщики, которые искали поддержки в обмен на земли и богатства, которые будут присуждены им после совместной победы. Большинство стран отказались, но кое-кто согласился, и война вспыхнула с новой силой, чтобы на сей раз завершиться победой другой стороны, уже окончательной.

Анна слушала рассказ мужа молча — она была просто рада своему освобождению и тому, что её любимый человек остался жив. Лишь один вопрос она задала, когда он закончил говорить, и всё поняла по его тягостному молчанию — их старший сын пал на одном из бессчётных полей битвы.

Они вернулись в разрушенный городок у моря и принялись вместе с другими возвратившимися отстраивать его заново. У Анны появился новый дом, обдуваемый игривым бризом, и муж любил её крепче прежнего. Семья восставала из пепла; у них появились другие дети — две девочки и один мальчик, которые гонялись по двору друг за другом, как некогда их непутевые старшие братья. Анна наблюдала за этой игрой с улыбкой, но в её душе навсегда поселился холод, и раствориться в блаженстве семейного счастья, как раньше, не получалось. Она знала, каким ужасом может обернуться мир, помнила все тёмные дни. Иногда она просыпалась ночью с криком, снова увидев кровавый оскал войны, нависший над её домом, и мужу приходилось долго успокаивать её.

Одна зима сменялась другой, их снега отпечатались в волосах Анны серебряным инеем. Старость подступала незаметно — она спохватилась в день, когда старшая дочь, такая же длинноволосая, резвая и любопытная до всего, как мать в молодости, высказала желание уйти из дома навстречу миру. Она ушла гулким туманным утром; Анна стояла у калитки с мужем и смотрела на силуэт дочери, тающий в дымке. Вдруг её охватила необъяснимая жуть, не имеющая ничего общего с грустью разлуки. Она вспомнила саму себя, отправляющуюся в далёкое путешествие, как родители так же провожали её взглядами. На жизнь Анны выпали суровые испытания, которые она не пожелала бы никому. Неужели этот жестокий круговорот теперь затянет её детей, потом — детей её детей, и так без конца?.. Анна поспешила уйти в дом, где было спокойно и страшные мысли вытеснялись запахом каждодневного быта. Но даже там она не смогла избавиться от внезапно вернувшегося образа пустой комнаты и чёрной ткани, которая тянется и тянется, сама не зная, зачем.

Когда Анна стала совсем седой и дряхлой, она полюбила сидеть на скамейке у берега моря и смотреть на прибой. Новой войны, которой она страшилась, не предвиделось, дочери и сыновья изредка посещали родителей, и всё у них было хорошо — свои семьи, свои дети, дела и заботы. Мир Анны же теперь составляли стены её дома, вечерние настольные игры с мужем и наблюдение за игрой волн. Море навевало мысли о так и не разгаданной ею тайне вечности, но теперь Анна относилась к этому спокойнее. Она знала, что срок её жизни подходит к концу, и что за последней чертой её ждёт подлинная вечность — та, о которой предпочитаешь не задумываться, пока тело юно и кровь горяча, но которая рано или поздно заботливо принимает всех, кто живёт под луной. Анна не боялась её и даже думала о предстоящем с нежностью. Её любопытство, с которым она некогда шагнула за порог отчего дома, было удовлетворено в полной мере — она познала все грани мироздания от высшей радости до бездонного отчаяния и считала, что заслужила покой, который на цыпочках подступал к ней с каждым мигом.

В один солнечный день, когда на праздник весны в родительский дом съехались дети, Анна, устав нянчиться с внуками — занятие, конечно, приятнейшее, но утомительное для старушки, — удалилась в беседку в глубине двора. Над беседкой нависал могучий дуб, который только-только начал обрастать новыми листьями. На верхних ветках свила гнездо возвратившаяся с юга певчая птица. Под дубом тек ручеек, созданный тающим снегом — в нём плавали прошлогодние жухлые травинки, погребенные зимой под сугробами. Солнце создавало в воде пляшущие блики, которые заставляли Анну жмуриться. Со стороны дома доносились возгласы играющих на веранде внуков, и когда Анна обернулась, чтобы посмотреть на них, ей на лицо села пчела, тоже призванная к жизни наступившей весной. Анна поначалу ждала, когда она улетит сама, потом выпятила нижнюю губу и коротко дунула себе на лицо. Пчела с возмущённым жужжанием взлетела… и на Анну вдруг обрушилось понимание.