Читаем Николай Трошин полностью

Макет был одобрен и Николай Степанович мог теперь плодотворно и уверенно работать над оформлением журналов. В том же 1931 году, рабовая в журнале, ему удалось осуществить свою давнюю мечту - вместе с женой поехать в колхоз "Восьмое марта" Рязанской области. По сути это была творческая самокомандировка. Хотелось своими глазами увидеть, почувствовать, отразить труд не только городского жителя, но и сельского. Эту поездку они осуществили благодаря Ф. Демину - тому самому Демину, который в начале 20-х годов учился в Рязани у Николая Степановича в "лаборатории живописи" и был самобытным поэтом и художником. Теперь он работал садоводом в этом колхозе. Демин договорился с председателем и правлением колхоза, те заинтересовались и даже прислали за Николаем и Ольгой подводу в Рязань. Они ехали в крестьянской телеге, окруженные своими папками, красками, мольбертами, как будто отправлялись в дальнюю экспедицию открывать для себя новые миры. Действительно, колхоз оставался для них белым пятном. Ехали они через березовую рощу, как образно назвал ее С. Есенин, "страну березового ситца". Дальше - рязанские просторы, затем появились вдали небольшие деревеньки, маленькие речушки и большое небо. Быть может, пейзаж и не очень броский, но очень милый и дорогой с детства и юности. Женщина, ехавшая на подводе, оказалась очень словоохотливой и подробно рассказывала о своем колхозе. При вопросе о том, трудно ли было расстаться с частной собственностью, она, немного смутившись, сказала: "Да, было очень трудно... Но теперь мы верим, что со временем колхозы укрепятся и станут более богатыми, а значит и наша жизнь станет лучше". С разговорами они незаметно приехали в деревню и встали около избы Ф. Демина. Вся семья вышла их встречать. Изба была большая и просторная. Им отвели небольшую комнатку, где стояли кушетка и две табуретки. Матрацы были набиты сеном и соломой, и от них в комнатке стоял устойчивый, приятный запах. Хозяева были гостеприимны: накормили обедом, приготовленным по деревенскому обычаю в русской печи. Все было прекрасно, все их устраивало.

А дальше самое главное - хотелось как можно быстрее познакомиться с жизнью колхозников, почувствовать их "пульс", ощутить их настроение, познакомиться с будущими героями своих рисунков. Наконец долгожданное знакомство состоялось, теперь дело было за художниками. Как всегда перед началом больших работ, его и Ольгу Константиновну охватило волнение, сомнение, смогут ли они увидеть то сокровенное, то глубокое, что скрыто под внешней оболочкой каждого человека, а тем более изобразить, показать его душу через внешние ритмы. Перед ними оказалось множество разных лиц. Природа их не щадила: то солнцем, то непогодой, жарой или морозом она дубила их кожу, делая ее то коричневой, то красной, то розовой, то охристой. Одним она обостряла их лица, орбиты глаз, подбородки; другим накладывала мелкой сеткой морщины; третьим, как резцом скульптура, прорезала глубокие складка у губ, носа, на переносице, на лбу, щеках и придавала каждому свой индивидуальный вид, подчеркивала характер. Теперь, когда молодые художники более или менее прочувствовали это, им хотелось изобразить не забитого и обездоленного крестьянина, а хозяина своей земли, изобразить ярко, сильно, мажорно. Писали с натуры в так называемой плакатной форме без предварительных набросков - писали самое главное, самое характерное. Они выполнили массу графических листов гуашью, черной акварелью. Рисунки были сделаны в полную силу цвета, яркие. Потом устроили в колхозе выставку, где было представлено множество рисунков, среди которых, помимо пейзажей, в основном были образы колхозников: конюхов, полевода, доярки и другие. Выставка произвела колоссальное впечатление. Сами колхозники, они же зрители, были даже несколько смущены увиденным. "Неужели мы такие яркие, интересные и красивые?" - говорили они. Действительно, романтика труда, размах, сила духа, вера в завтрашний день буквально преображали лица колхозников. Их эмоциональный заряд, настроение передавалось молодым художникам, которые с мастерством и вдохновением создавали эти образы, так не похожие один на другого. Потом эти рисунки были показаны на выставках Москвы, больная часть их была приобретена музеями: ГМИИ, ГТГ и другими.

Но время пребывания в колхозе подходило к концу, надо было возвращаться в Рязань, а потом к себе домой, в Москву, где ждала московская круговерть в хорошем понимании этого слова. Но эту творческую поездку, самую плодотворную и душевную, они никогда не забывали.