Читаем Николай Трошин полностью

Среди его друзей были и такие, которые увлекались древнерусским деревянным зодчеством. Они путешествовали по старинным северным городам и привозили оттуда полные папки рисунков и акварелей. Потом они показывали свои находки Николаю, с трепетом ожидая его оценки. Его мнение было очень важно для них. В свою очередь, Николай был поражен их искренней любовью к народному творчеству.

Он был очень общителен, и все его любили. Но самым главным другом оставалась Ольга, с которой он продолжал переписываться. Она все еще училась в Москве у Машкова. В своих письмах она сообщала ему самое интересное обо всех новостях в мире современного искусства, о различных сдвигах "вправо" и "влево" в культурной жизни Москвы.. Вот одно из писем:

"Дорогой Коля! Получила от тебя долгожданное письмо. Ты стал писать реже. Я понимаю твое сильное увлечение театром, а твое новаторство (дирижерская палочка) просто меня поразило. Молодец, так держать! Но не забывай, что у тебя еще есть Ольга. Боже, как я люблю своего учителя Машкова! Это чародей и кудесник цвета - впрочем, ты это знаешь. Смотрела спектакль "Эрик XIV" А. Стриндберга в студии МХАТа. Михаил Чехов играл роль короля Эрика. Вахтангов показал борьбу двух начал, мертвого и живого, гибель деспотической монархии. Театр был полон, хотя и не отапливался. Многие сидели в шубах, валенках, шинелях, тулупах - в чем попало. Но какая атмосфера царила в театре! На этом заканчиваю. До свиданья, пиши. Твоя Ольга".

А вот еще одно письмо:

"Дорогой Коля, как ты поживаешь? Воображаю, как ты был рад встрече с этим маститым русским художником! Мне было очень лестно читать прекрасные малявинские слова о твоей творческой личности: "Силища у тебя громадная, только не растрать ее по пустякам, держись за рисунок". Про себя скажу, что учусь сейчас у Любови Поповой. Это так называемое беспредметное искусство, ну да об этом подробнее при встрече, это особый разговор. Вчера была на первом выступлении Дункан в Москве, в Большом театре, в день четырехлетнего юбилея Октябрьской революции. Был полный аншлаг. И вдруг на сцене, одетая в прозрачный хитон, с руками закованными как бы в кандалы, появляется Дункан под звуки "Славянского марша" М. Глинки. Она тяжело ступает босыми ногами по огромной сцене Большого театра. Затем в гневе и ярости разрывает сковывавшие ее кандалы, как бы символизируя освобождение людей от рабства. Я была счастлива, что увидела эту прославленную танцовщицу. А еще мне памятен вечер танца в Большом зале консерватории, когда молодой художник Юткевич расписал нагие тела танцующих зелеными треугольниками. Постановщики -яркие фигуры, новаторы танцев Касьян Голейзовскяй и Лев Лукин, музыка Александра Скрябина, Сергея Прокофьева, Клода Дебюсси. Очень скучаю, до скорого свиданья. Твоя Ольга".

Переписывались они около двух лет - все время, пока он находился в Рязани. Последнее письмо было грустное - Ольге пришлось временно покинуть Москву, учебу. Ее отца, известного специалиста-агронома, командировали на Украину налаживать разрушенный во время войны сахарный завод.

После ее отъезда долгое время от нее не было никаких вестей. И вдруг письмо, написанное незнакомым почерком. Писала мама Ольги Антонина Федоровна Дейнека. Оказалось, что по дороге Ольга заразилась сыпным тифом. Николая охватил ужас. Он хорошо знал, какая это страшная, опасная болезнь. Его тревожное ожидание было прервано письмом Ольги, в котором она рассказала обо всем подробно: ее постригли наголо, и она стала похожа на мальчика; а сейчас она носит на голове чепец XIX века и похожа на какое-то чучело. Но самое главное - она поправляется. Следующие письма были все более радостными и оптимистичными. Ольга писала, что серьезно увлеклась народным творчеством: с кистями и карандашами она обошла всю округу и собрала большой материал. Назвала свой труд она: "По селам и деревням Комарницкой волости" (Дмитровский уезд, ныне Курская область). Интересно и эмоционально она писала о том, что в деревнях ее преимущественно заинтересовала старинная крестьянская одежда, которую старики поневоле стали донашивать ( купить было нечего). Здесь и нички, и паневы матерей и бабушек, которые еще недавно лежали в сундуках. Ольга боялась, что пройдет немного времени, и исчезнут последние остатки говорящей старины, все сотрет культура городов. Она проделала огромную работу: зарисовывала одежду, узоры, вышивку полотенец (все это с подробными описаниями); записывала старинные песни и разговорную речь. И все это она делала от души, по велению сердца. Пройдет время, и эта работа получит весьма положительный отзыв доктора исторических наук Г. С. Масловой из Института этнографии имени Миклухо-Маклая. Эти письма очень радовали Николая и наполняли его чувством гордости за Ольгу.