Согласно заключению комиссии по испытаниям: меткость мортиры удовлетворительная, устойчивость мортиры при стрельбе удовлетворительная. «Сошник норовит вылезть вверх при плотном грунте». В целом мортира испытания выдержала.

Но, увы, Шнейдер так и не сумел создать удовлетворительного образца 9-дюймовой мортиры, и под нажимом Сергея Артиллерийский комитет ГАУ постановил: «вводить в осадную артиллерию орудия 9-дюймового (229-мм) калибра наследует», и что достаточно, мол, орудий 203-мм и 280-мм калибров.

Как это понимать? Три года генералы из Артиллерийского комитета ГАУ вырабатывали тактико-технические требования на 9-дюймовую мортиру, а она оказалась совсем не нужна? А зачем тогда те же генералы во главе с Сергеем в 1915 г. настояли на заказе в Англии сорока четырех 9,2-дюймовой (234-мм) мортиры Виккерса? Замечу в скобках, что англичане взяли деньги за 44 мортиры, но сроки все сорвали и к 25 ноября 1917 г. поставили лишь 4 орудия, а дальше появился хороший повод вообще прекратить поставки. Тем не менее 234-мм английские мортиры успешно использовались в Первой мировой и советско-финской войнах.

Благодаря Сергею и Матильде русские казенные артиллерийские заводы после Русско-японской войны остались почти без заказов Военного ведомства. Обуховский сталелитейный завод перенес это сравнительно легко, так как с 1907 г. он получал большие заказы от Морского министерства. Петербургский орудийный завод Военного ведомства получал заказы периодически, но мощности завода были крайне малы, кроме того, он был зажат соседними строениями и не мог расширяться. Руководство ГАУ и Орудийного завода с 1907 г. неоднократно поднимало вопрос о переносе завода в другое место и его модернизации, но Николай II постоянно отказывал им.

Хуже пришлось мощнейшему Пермскому орудийному заводу, которому с 1906 по 1914 г. Военное министерство не заказало ни одного орудия. И это в преддверии войны! Завод выполнял небольшие заказы на артиллерийские снаряды, на болванки для стволов пушек для Петербургского орудийного завода и т. д. Если бы завод находился в Петербурге, то бунт рабочих был бы неминуем. Но завод был расположен в сельской местности, в деревне Мотовилиха, и рабочие с мая по октябрь расходились по окрестным деревням на свои земельные участки, а зимой подхалтуривали на заводе, выполняя случайные заказы. Кстати, такая же ситуация возникла на заводе и в 1922–1925 гг., но с 1926 г. завод был загружен на полную катушку.

Вмешательство Матильды в артиллерийские дела вызывало бешенство императрицы Александры Федоровны и зависть Распутина. В 1916 г., во время «угольного голода», британский посол Бьюкенен был возмущен, увидев, как солдаты разгружали уголь из военных грузовиков у дворца Кшесинской. Начальник ГАУ А. А. Маниковский открыто писал в служебном документе генералу Барсукову: «Противно до такой степени, что требуется огромное усилие воли, чтобы терпеть… Но ведь всегда терпению есть предел».

5 (18) июля 1918 г. великий князь Сергей Михайлович был без суда и следствия расстрелян большевиками в Алапаевске, а в июне 1920 г. перезахоронен в Пекине на кладбище Русской духовной миссии.

Матильда Кшесинская безбедно жила во Франции, но не только ни разу не посетила могилу Сергея Михайловича, но не послала даже венка и никогда более не вспоминала своего любовника. Ее сын Вова сменит отчество Сергеевич на Андреевич.

8 июня 2009 г. Генеральная прокуратура РФ реабилитировала великого князя Сергея Михайловича. Что означает сия реабилитация, понять невозможно — ведь большевики так и не предъявили князю никаких обвинений. Или, может, наша прокуратура чохом оправдала все его деяния в должности генерал-инспектора артиллерии?

ГЛАВА 8

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

Легкость в мыслях

О направлении внешней политики Петра I, Екатерины И, Александра I, Николая I, Александра II и Александра III написано немало. Но что можно узнать о направлении политики Николая II? Увы, просто не было никакого направления. Точнее, политическая стрелка бессистемно вращалась под действием объективных и субъективных факторов, а в критические моменты (1897 г., 1914 г., 1917 г.) ее попросту трясло с периодом в несколько часов. Внешнюю политику Николая II можно сравнить лишь с политикой Павла I. Кстати, Николай был первым царем, благожелательно относившимся к Павлу.

Но даже по сравнению с Павлом у Николая во внешнеполитической области была «легкость в мыслях необыкновенная». «Однажды Индия станет нашей», — писал Николай отцу во время своего путешествия на Дальний Восток. И Александр III сделал на письме следующую пометку: «Думать об этом всегда, но никогда не говорить вслух».