Читаем Николай II полностью

Жестокие цифры: за период с 1825 года по 1905 год, то есть за восемьдесят лет, предшествующих революции, в России были приговорены к смертной казни 625 «политических» и казнено только 191 человек.

За первые пять лет конституционной эры количество приговоренных к смерти увеличилось в 180 раз! За последние годы количество смертных казней в Германии, например, достигает в среднем ежегодно 15.

Между 1906 и 1910 годами судебные инстанции осудили по политическим мотивам в целом 37 735 человек, из которых 8640 были приговорены к каторжным работам. Если исключить из общего числа количество осужденных на смерть — 5735 человек, — то 4144 были отправлены в штрафные роты, 1292 — в дисциплинарные батальоны и 1858 — в колонии принудительного труда; каждый из осужденных при этом был лишен всех гражданских свобод.

Осуждение на пребывание в «принудительной колонии» означает ссылку в глухую пустыню… Районы подобной «колонизации» относятся к наименее плодородным и самым холодным на земле: холод от −30 до −50 градусов держится во многих из этих мест в течение долгих месяцев. Именно там «колонистам», доведенным до состояния полной дикости, приходится бороться за жалкое существование самыми примитивными средствами без малейшей денежной помощи. Среди них находятся также женщины и дети. Это наказание часто выносится только за то, что человек вступает в социал-демократическую партию. В настоящее время следует считать, что количество людей, находящихся в принудительных колониях, достигает от 5 до 6 тысяч человек!

К приговорам, вынесенным судебными инстанциями, следует прибавить огромное количество приговоров к тюремному заключению или ссылке, выносимых административными властями.

В тюрьмах и местах заключения, среди которых наиболее печальной славой пользуются тюрьмы в Тобольске, Орле, в Москве (Бутырка), содержится в настоящее время, согласно официальным подсчетам, около 140 000 заключенных, то есть почти на 50 % больше того, что было три или четыре года тому назад.

В 1913 году в местах заключения находилось примерно 220 000 человек. Иногда это число доходило до 250 000, но с тех пор это количество еще более возросло, несмотря на пресловутую амнистию в связи с юбилеем [дома Романовых], которую распространили лишь на уголовных преступников. Иногда заключенные так плотно набиты в камеры, точно животные в стойлах: там так тесно, что им приходится спать по очереди. Каторжники значительную часть своего заключения проводят закованными в кандалы и днем и ночью. Нередки случаи, когда у них под кандалами срезается кожа, чтобы железо раздирало тело до ран.

Что касается питания, то на каждого заключенного отводится ежедневно по десять копеек, что безусловно совершенно недостаточно для пропитания людей, живущих в условиях — как внешних, так и внутренних — совершенно ненормальных, какие созданы для русских заключенных. К тому же большая часть суммы остается в руках банды воров, к которым относится русская бюрократия, а на остальные деньги заказываются столь жалкие продукты, что трудно даже вообразить, как из них можно было что-либо приготовить.

Превращенная в лохмотья, грязная одежда негодна со всех точек зрения. Не соблюдаются самые элементарные нормы санитарии и гигиены. Кажется невероятным, что человеческие существа могут жить — даже в течение нескольких недель — в таких губительных условиях: часто запрещается открывать отдушины для проветривания. Систематически сокращаются или вовсе запрещаются прогулки. Во многих случаях запрещена работа, без которой всякое лишение свободы, даже в благоприятных условиях, становится непереносимым мучением. Работа предоставляется только самая трудная или вредная для здоровья, например щипка шерсти. Если раньше политические заключенные имели право на занятия своими делами, теперь, как правило, это запрещено.

При учете всего сказанного, состояние здоровья заключенных может быть только устрашающим. Смертность превышает все нормы. 55 % смертей приходится на туберкулез.

Однако варварское отношение к заключенным этим не ограничивается. Они постоянно подвергаются унижению, особенно политические заключенные, которых помещают в одну камеру с уголовными преступниками, обрекая их на беспощадные истязания наиболее подлыми уголовниками из тех, кто явно принадлежит к числу любимцев такой же подлой администрации тюрьмы. Грубые оскорбления и унижения — их повседневный удел; с момента заключения их ожидает мерзкое обращение с раннего утра до позднего вечера. Над ними постоянно висит угроза варварских дисциплинарных наказаний — карцер и избиение палками — меры, ввести которые именно сейчас министры юстиции и внутренних дел сочли необходимым. Во многих исправительных заведениях в порядке вещей считаются пытки времен средневековья. Таким образом подавляется все, что еще осталось человеческого, если, конечно, заключенные не стали жертвой эпидемии или не пали от пули охранников, стоящих у окошек камер и готовых стрелять в любой момент. Единственным спасением для тех несчастных, которые хотят избежать подобного адского существования, является смерть. И поэтому к эпидемиям болезней прибавилась настоящая эпидемия самоубийств».