Читаем Николай II полностью

Алексей Кабанов: «Я хорошо помню: когда мы все, участвующие в казни, подошли к раскрытой двери помещения, то получилось три ряда стреляющих из револьверов, причем второй и третий ряды стреляли через плечи впереди стоящих. Рук, протянутых с револьверами в сторону казнимых, было так много и они были так близки друг к другу, что впереди стоящий получал ожог тыловой стороны кисти руки от выстрелов позади стоящего соседа».

Все пространство крохотной комнаты казни они отдали одиннадцати несчастным… И те метались в этой клетке, а 12 стрелков, разобравших свои жертвы, непрерывно палили из горловины двустворчатой двери, обжигая огнем выстрелов стоящих впереди.

И руки с револьверами торчали из двери…

Сын чекиста Медведева: «У отца был ожог шеи, а Юровскому обожгло палец». (Да, они оба были в первом ряду!)

Юровский: «А[лексе]й и три из его сестер, фрейлина и Боткин были еще живы. Их пришлось пристреливать. Это удивило ком[енданта], т. к. целили прямо в сердце. Удивительно было и то, что пули от „наганов“ отскакивали от чего-то рикошетом и как град прыгали по комнате…»

Итак, царь лежал, сраженный первыми выстрелами, сраженный – всеми. Лежала и царица, убитая на стуле, и черноватенький слуга Трупп, который рухнул вслед за своим господином. И Боткин, и повар Харитонов. А девушки все еще жили…

Пули странно отскакивали от них. Пули летали по комнате. И Демидова металась с визгом… Она закрывалась подушкой, и пулю за пулей они всаживали в эту подушку.

Почти в безумии, бесконечно палила команда. В пороховом дыму еле видна лампочка… Лежащие фигуры в лужицах крови… с пола протягивал руку, защищаясь от пуль, странно живучий мальчик. И Никулин в ужасе, не понимая, что происходит, палил в него, палил.

Юровский: «Мой помощник израсходовал целую обойму патронов (причину странной живучести наследника нужно, вероятно, отнести к слабому владению оружием или неизбежной нервности, вызванной долгой возней с дочерями)».

И тогда комендант вступил в лютый, едкий дым.

Юровский: «Остальные патроны одной имеющейся заряженной обоймы „кольта“, а также заряженного „маузера“ ушли на достреливание дочерей Николая и странную живучесть наследника».

Двумя выстрелами он закончил эту «живучесть». Так он считал. И мальчик затих. Бойня заканчивалась.

Кабанов: «Две младшие дочери царя, прижавшись к стенке, сидели на корточках, закрыв головы руками, а в их головы в это время двое стреляли… Алексей лежал на полу, в него также стреляли. Фрельна (т. е. фрейлина – как и Юровский, так он называл служанку Демидову. – Э.Р.) лежала на полу еще живая. Тогда я вбежал в помещение казни и крикнул – прекратить стрельбу, а живых докончить штыками… Один из товарищей стал вонзать в грудь фрельны штык американской винтовки „винчестер“. Штык вроде кинжала, но тупой и грудь не пронзил. Она ухватилась обеими руками за штык и стала кричать… Потом ее добили прикладами ружей».

Теперь все одиннадцать были на полу – еле видные в этом дыму.

Павел Медведев: «Кровь текла потоками. При моем появлении наследник был еще жив – стонал. К нему подошел Юровский и два или три раза выстрелил в него в упор. Наследник затих. Картина вызвала во мне тошноту».

Сын чекиста Медведева: «Когда Павел Медведев вернулся – подошел уже к лежащему царю. И разрядил револьвер. Многие потом в него револьверы разрядили».

Стрекотин: «Дым заслонял электрический свет. Стрельба была прекращена. Были раскрыты двери комнаты, чтобы дым рассеялся… Начали забирать трупы…»

Надо было побыстрее выносить. Пока над городом висела июльская ночь, должен был тронуться этот грузовик. Быстро, поспешно переворачивали трупы, проверяя пульс. Спешили. Чуть светила лампочка в пороховом дыму.

Юровский: «Вся процедура, считая проверку (щупанье пульса и т. д.) взяла минут двадцать».

Трупы нужно было нести через все комнаты нижнего этажа к парадному подъезду, где стоял грузовик с шофером Люхановым.

Видимо, Павел Медведев придумал выносить их в простынях, чтобы кровью не закапать комнаты. Отправился наверх – в царские комнаты. И когда собирал простыни в спальне княжон, снял чехол с кровати и руки, запачканные царской кровью, обтер. И в угол бросил. И нашли потом чехол – с его, Медведева, кровавыми пальцами.

Павел Медведев: «Трупы выносили на носилках, сделанных из простынь, натянутых на оглобли, взятые от стоящих во дворе саней».

Стрекотин: «Первый был вынесен труп царя. Трупы выносили на грузовой автомобиль…»

На дне автомобиля постелили брезент, который лежал в кладовой, укрывая их вещи. Теперь он укрывал дно грузовика от царской крови.

В широкой супружеской простыне первым выносили царя. Отца семейства. Потом понесли дочерей.