Читаем Николай II полностью

Он: «31.08.15. Как я благодарен тебе за твои письма. В моем одиночестве они являются единственным моим утешением – с нетерпением я жду их прибытия… Теперь несколько слов о военном положении: оно представляется угрожающим в направлении Двинска и Вильны, серьезным в направлении Барановичей и хорошим на Юге… Серьезность заключается в слабом состоянии наших полков, насчитывающих менее четверти состава. Раньше месяца их нельзя пополнить: новобранцы не подготовлены и винтовок очень мало… На наши износившиеся железные дороги уже нельзя полагаться как раньше. Только к 10 или 12 сентября будет закончено сосредоточение войск. По этой причине я не могу решиться приехать домой раньше указанных чисел. Твои милые цветы, которые ты дала мне в поезде, еще стоят на столе – они только чуть-чуть завяли…»

Она: «3.09.15. Серый день. Бог мой, какие потери, сердце кровью обливается…»

«4.09.15. Мой родной, милый… Почему у нас нет телефона, проведенного из твоей комнаты в мою, как это было у Николаши и Станы, это было бы восхитительно, и ты бы мог сообщать добрые вести или обсуждать какой-нибудь вопрос… Мы бы старались тебе не докучать, так как я знаю, что ты не любишь разговаривать. Но это был бы исключительно наш частный провод, и нам можно было бы говорить без опасений, что кто-нибудь подслушивает. Это могло бы пригодиться в каком-нибудь экстренном случае, к тому же, так отрадно слышать твой нежный голос!»

«07.09.15… Холодно, ветрено, дождливо. Я прочла газеты. Ничего не сказано про наши потери в Вильне, и опять все мешается – успехи и неудачи… Только не посылай с ответственными поручениями Дмитрия – он слишком молод и воображает о себе; хотелось бы мне, чтоб ты его вообще отослал от себя! Только не говори ему, что это я желаю».

Или любить, или ненавидеть. И то и другое – до конца!

«11.09.15… День был такой серый, что даже взгрустнулось… Грустно подумать, что лето миновало и приближается бесконечная зима… Правда ли, что собираются послать к тебе Гучкова и еще других с депутацией из Москвы? Тяжелое железнодорожное несчастье, от которого бы он один только пострадал, было бы заслуженным наказанием ему от Бога… Покажи им кулак, яви себя Государем, ты самодержец – и они не смеют этого забывать… Иначе – горе им… Я боюсь, что Миша будет просить титула для своей… Это неприятно – она уже бросила двух мужей…»

«13.09.15… Листья становятся желтыми и красными, я вижу их из окон своей большой комнаты. Мой дорогой, ты мне никак не отвечаешь про Дмитрия, почему ты не отсылаешь его в полк, получается нехорошо, ни один из великих князей не находится на фронте, изредка наезжает Борис, а бедные Константиновичи всегда больны».

Он: «14 сентября… Погода по-прежнему чудная. Я каждый день выезжаю на моторе с Мишей, и большую часть моего досуга мы проводим вместе. Как в былые годы. Он так спокоен и мил и шлет тебе самый теплый привет…»