«Насъ по справедливости назвали бы подлецами» — писалъ впослѣдствіи въ своихъ запискахъ декабристъ Пущинъ — «если бы мы пропустили нынѣшній единственный случай.»

Вліяніе, хотя не рѣшительно, имѣло на это рѣшеніе, обнаруженное предательство нѣкоторыхъ лицъ, состоявшихъ въ близкихъ отношеніяхъ съ нѣкоторыми членами тайнаго общества.

Предателей этихъ было четыре:

Шервудъ, Майборода, Комаровъ и Ростопчинъ. Шервудъ и Майборода, ставши предателями, предложили правительству свои услуги въ качествѣ шпіоновъ. Шервудъ былъ возведенъ въ дворянское достоинство и ему былъ пожалованъ титулъ «Вѣрный».

Какъ у насъ ведется и до сихъ поръ высшія награды домомъ Романовыхъ даются царскимъ любовникамъ, любовницамъ, предателямъ и шпіонамъ, щедро былъ награжденъ и Комаровъ и назначенъ впослѣдствіи губернаторомъ въ Симбирскъ.

Впрочемъ впослѣдствіи какъ Комарову, такъ и Шервуду очень не посчастливилось. Оба были выгнаны со службы. Очевидно, даже для царскаго правительства, какъ не трудно достигнуть такого совершенства, они оказались черезчуръ большими негодяями. Ростовцевъ предалъ съ большой изысканностью и съ мелодраматическими сценами. Написавъ доносъ, онъ пошелъ на обѣдъ къ князю Оболенскому и передалъ ему при этомъ копію съ письма своего Николаю Павловичу и переданный имъ ему же списокъ заговорщиковъ.

«Здѣсь» — пишетъ Герценъ — «мы должны обратить вниманіе на одно историческое различіе: Незабвенный Іюда Искаріотъ предалъ послѣ вечерней трапезы, Ростовцевъ же сначала выдалъ своихъ друзей и лишь послѣ ѣлъ съ ними. Различіе, какъ мы видимъ, существенное!» Затѣмъ Ростовцевъ былъ назначенъ по просту въ генералъ-адьютанты.

И такъ заговоръ рѣшенъ. Наступаетъ по словамъ Николая «роковой день» 14 декабря. Мы не станемъ описывать подробно всѣмъ извѣстное пораженіе этого событія. Около 2000 солдатъ собралось на Сенатской площади и построилось въ каре. Среди солдатъ виднѣлось, какъ описываетъ самъ Николай, нѣсколько «фрачниковъ гнуснаго вида».

Послѣ неудачной атаки кавалеріи, пущена была въ ходъ артиллерія, и мятежники были разбиты на голову. Теперь послѣ 9 января часто сравниваютъ мужественное поведеніе Николая I 14 декабря съ поведеніемъ Николая II въ такое значительное кровавое воскресенье. На самомъ же дѣлѣ оказывается, что Николай Первый былъ не храбрѣе Николая Послѣдняго и причины, побудившія его только послѣ долгаго колебанія пустить въ дѣло оружіе далеко не были боязнью пролить невинную кровь. Впрочемъ предоставимъ ему самому слово:

«Выѣхавъ на площадь» — пишетъ Николай — «желалъ я осмотрѣть, не будетъ ли возможности, окруживъ толпу, принудить къ сдачѣ безъ кровопролитія. Въ это время сдѣлали по мнѣ залпъ; пули просвистали мнѣ черезъ голову и, къ счастью, никого изъ насъ не ранили; рабочіе Исакіевскаго собора изъ-за забора начали кидать въ насъ полѣнами, надо было рѣшиться положить сему скорый конецъ, иначе бунтъ могъ бы сообщиться черни, и тогда бы окруженныя ею войска стали бы въ самомъ трудномъ положеніи.»

«Я согласился», — продолжаетъ Николай — испробовать атаковать кавалеріей. Конная гвардія первая атаковала по эскадронно, но ничего не могли произвести и по темнотѣ, и отъ гололедицы, но въ особенности, не имѣя отпущенныхъ палашей; противники въ сомкнутой колоннѣ имѣли всю выгоду на своей сторонѣ и многихъ тяжело ранили, въ томъ числѣ ротмистръ Веліо лишился руки. Кавалергардскій полкъ равномѣрно ходилъ въ атаку, но безъ большаго успѣха.

Послѣ неудавшихся попытокъ сломить мятежниковъ, Николай совершенно растерялся.

Тогда пріѣхавшій только-что изъ Варшавы Толь довольно грубо сказалъ ему: «Государь, прикажите очистить площадь картечью или откажитесь отъ престола. Лишь тогда Николай отдалъ приказъ двинуть артиллерію, хотя затѣмъ всю жизнь не могъ простить онъ Толю этой фразы. Михаилъ Бестужевъ съ московцами спустился на Неву, желая идти по льду въ Петропавловскую крѣпость и занять ее. Ледъ не выдержалъ, образовалась полынья и масса солдатъ потонула. Артиллерія продолжала осыпать ядрами мятежниковъ. Возможность дальнѣйшаго сопротивленія исчезла. Уцѣлѣвшіе солдаты бросились на Васильевскіе и имъ оставалось только сдаться. Участь возстанія была рѣшена.

Судъ надъ декабристами

Послѣ того какъ возстаніе въ Петербургѣ было сломлено окончательно, послѣ того какъ на югѣ Муравьевъ-Апостолъ долженъ былъ сдаться Роту, возставшимъ нечего было ждать милости отъ Николая. Злопамятный, мелкій, трусливый характеръ Николая совершенно былъ чуждъ того рыцарскаго духа, который приписываютъ ему придворные и офиціальные историки.

«Pas de miséricorde pour ceux-là» писалъ онъ Константину.

Николаемъ была назначена такъ называемая слѣдственная комиссія. Въ эту комиссію вошли слѣдующія лица: Великій Князь Михаилъ Павловичъ, военный министръ Татинцевъ, петербургскій военный генералъ-губернаторъ Голенищевъ Кутузовъ и генералъ-адъютанты Бенкендорфъ, Леватовъ и Потоповъ.

Николай готовился страшно отомстить своимъ врагамъ.

Посмотримъ какъ велось слѣдствіе.