Читаем Никита Никуда полностью

Оба беседователя на некоторое время приумолкли, занятые вновь открывшимся обстоятельством. Состояние собеседования и даже вражды, или дуализма, как изволил выразился Васёк, было матросу присуще. Особенно в тех случаях, когда он оставался один. Но тут он с досадой заметил, что и тропа под ним стала двоиться, чего раньше даже в период контузий и отравления алкоголем с ним никогда не случалось. Чем это было вызвано? Двойственность мышления обернулась раздвоением восприятия? Или такую уж перед ним раскатали тропу? Это не была колея, обеим половинкам которой свойственно всегда лежать параллельно друг другу. Здесь левая то и дело уводила за обочину и пропадала в лесу, правая вела себе соответственно, они пересекались, накладывались друг на друга, менялись местами и, в конце концов, так переплелись, что он не мог себе достоверно сказать, правая под ним тропа или левая. Которая же из них верная, почесал в затылке матрос? Считая своей задачей первым выйти к казне, чтоб пополнить портмоне партии, он теперь колебался, на какую из троп ступить. Его шансы, и без того невеликие - один к семи - уменьшались вдвое.

- Что за упрямство в тебе, Вован? Те, кто тебя послал - давно уже умерли и ныне весело пребывают в раю. Я им даже немного завидую - им уже внятно все. А тут живи, сомненьями мучайся. Загробной, гады, не гарантируют. Так что надобно от этой брать всё, что лежит. Не лучше ли самому этой кассой воспользоваться, чем делиться с членами партии? К тому же доля твоя будет не так велика, когда разделишь с прочими соискателями.

- Партия, брат, это сила. Знаешь, я на подвиги и даже на подлости готов, за своей спиной эту силу чувствуя. Это чувство помогает выполнять задания партии и отовсюду выкручиваться. Ради светлого будущего, Васёк.

- На миг и впрямь вдали померещилось светлое будущее. Те истины, которые прочно усвоил, мешают тебе наслаждаться существованием, да и просто жить. Царство небесное на земле? Бл...бл...блаженство? У меня от этой мысли уже мозоль на темени. Ты хоть не думай тем местом, где я.

- Думай - не думай, а ничего хорошего из этих дум не произойдет. Недаром мозг на говно похож. О чем это я хотел? Скользкая мысль, не ухватишь.

Он едва не упал, наступив на какой-то сук, скользкий, словно кусок потроха - это змея, похваляясь узором, медленно перетягивала узкое тело слева направо через тропу. Эта продолговатая тварь напугала его. Эта сволочь с нечистой совестью в содроганье ввела. Взять бы маузер да убить ее. Но он знал, что согласно фольклорным представлениям - змеи бессмертны. Убить - не убьешь, только время потратишь зря.

- Это не мысль скользкая, это скользкая у тебя тропа, Володь. Чего только не натворишь от усердия в стыдливом сотрудничестве с ЧК. Интендантов припомни.

- Экие экивоки. Да любой Володя на моем месте так же бы поступил. Будешь вынужденно правдив, когда тебе наганом в лицо тычут. Где сам-то бываешь минуты предательства и преступления? Почему молчишь? Жизнь, брат, строго устроена. Не зарекайся. Кто знает, как эта жизнь обернется, и что еще предстоит испытать по ходу действия этой хуйни. И глупость, и гнусности, и душевные раны, может быть.

- Насчет душевных ран не беспокойся. Заживут, как на подлеце. Ты, кажется, кусок колбасы утаил от товарищей. Не возражаешь вместе пожрать? Пока мы с тобой оба не свалились от истощения.

- Милосердная мысль.

- Мыслей, Вован, у меня много. От простых до пространных, от привязанных к минуте и месту до абстрактных и всеобъемлющих. Впору от них состариться.

- С тобой не состаришься. Но того и гляди - изменишься или умрешь.

- Смерть таит свои намерения от нас живых. Как ты от товарищей, чертов чревоугодник. Мне порой кажется, что смертны мы лишь потому, что кому-то кушать хочется. Стой, Вован...

Он остановился. Что-то лежало на левой, или на правой тропе.

- Это что?

- Мыло. Суй в карман. Глядишь - с мылом да молитвой и удастся протиснуться в рай.

- Да ну его.

Он поднял мыло, бросил его в кусты. Но странное дело, по той же траектории оно возвратилось и упало у его ног, хотя готов был поклясться матрос, что в кустах никого, кто бы мог этот кусок обратно метнуть, не было. Он опять его бросил, и снова бросал, пробуя закинуть как можно дальше. Мыло возвращалось к нему бумерангом, куда ни кинь.

- Сделай, как я советую. Карман тебе не оттянет - по крайней мере, на первых порах. Такими кусками не бросаются. Помнишь ли тот прижизненный еще эпизод, Вовила, когда мы с Львом Давыдовичем пулеметами бунт подавляли? А все с того началось, что двое матросов кусок мыла не поделили. Или это мы с Александром Васильичем? Не помню уже.

Матрос поднял мыло, понюхал. Пахло ландышем. Сунул его в карман.

Колбасой он не насытился, а только желудок зря растравил. Ветчина ненаглядная... Курочка в рыжей корочке...Салака, сука, копченая, разогретая в масле, с яйцом... Эти и другие аппетитные эпитеты то и дело приходили на ум.